Школа Е.Ф. Бодровой.
К 150-летию русского учебного дела в Святой Земле

Русская дипломатия, правильно оценив момент, сознательно и последовательно поддерживала рост национальных настроений, стремление арабов к духовному просвещению и самобытности. В 1858 г. во всеподданнейшем докладе министра иностранных дел князя А. М. Горчакова говорилось:

«Доселе мы смотрели на церковь в Сирии и Палестине более через призму греческую, потому что вся ее высшая иерархия состоит из греков, хотя весь народный элемент есть чисто арабский в двух Патриархатах – Иерусалимском и Антиохийском, и даже отчасти в Александрийском, ибо вне обителей и главных городов богослужение совершается там только на языке арабском. Греки, подобно тому, как между славянами Турции, нетерпимы здесь не только народом, но и священниками, а между тем вся наша милостыня сыплется большею частью на иерархию греческую. Наша цель, наше стремление должны состоять в примирении враждующих племен Востока. <…> Мы должны примирять враждующих и поддерживать арабов»[1].

Императрица Мария Александровна, благотворительница Русской Палестины.
Литография. Фото: выставка в Русском музее

Щедрая благотворительность, которой занималась императрица Мария Александровна, первоначально вместе со вдовствующей императрицей Александрой Федоровной, с 1860 г. самостоятельно, возглавив ведомство Мариинских гимназий и воспитательных учреждений, охватывала различные сферы российской жизни. При ее деятельной поддержке и личной помощи основывались приюты, богадельни и пансионы. Покровительству Марии Александровны обязаны своим развитием и успехом общества «Восстановления христианства на Кавказе», «Распространения духовно-нравственных книг», «Миссионерское общество», «Братолюбивое общество в Москве» и многие другие учреждения. Императрица открыла первое в России отделение Красного Креста, а во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. ряд крупнейших военных госпиталей. В течение почти четверти века Мария Александровна занималась развитием просвещения в нашей стране и за рубежом. Именно она положила начало новому этапу в женском образовании России, учредив открытые всесословные женские гимназии и епархиальные училища. Одной из постоянных забот императрицы была благотворительная помощь и поддержка православных народов Османской империи.

После Крымской войны в Петербурге активно обсуждались различные варианты возобновления и расширения русского присутствия на Востоке. В высшем свете сформировалось несколько «партий». Сторонники и сотрудники великого князя Константина Николаевича делали главный упор на деловые и энергичные светские структуры и исполнителей — был создан «Комитет для принятия мер по устройству в Палестине русских богоугодных заведений для православных поклонников». У императрицы Марии Александровны была собственная концепция женского Благотворительного комитета[2], который занимался бы поиском и сбором средств и пожертвований для нуждающихся православных Востока – сербов, болгар, греков, арабов. Мария Александровна оказывала внимание Славянскому благотворительному комитету, первым председателем которого был А. Н. Бахметев (1801-1861), а статс-дамы императрицы, княгиня Т. В. Васильчикова (1793-1875) и графиня Н. Д. Протасова-Бахметева (1803-1880), принимали от жертвователей денежные средства, книги, богослужебные предметы, священнические облачения, даже колокола, и отправляли нуждающимся. Отчеты о деятельности статс-дам публиковались в русской периодической печати[3].

Поэтому, формально поддержав инициативу вел. кн. Константина Николаевича по созданию Палестинского комитета, императрица не отказалась и от своего замысла – Благотворительного комитета – и на протяжении двух десятилетий постоянно оказывала из своих источников финансовую помощь Востоку. Мария Александровна считала, что в Иерусалиме именно Духовная Миссия должна была оставаться главным «штабом» русской работы в Святой Земле, для финансирования которого при канцелярии императрицы был учрежден Иерусалимский сбор.

По турецкому законодательству, вопросами образования и религиозного просвещения арабской православной общины ведала Иерусалимская Патриархия, которая и несла номинальную ответственность перед Портой за состояние образовательной системы.

Для истории первой русской школы в Палестине огромный интерес представляет письмо митрополита Петры Аравийской Мелетия, наместника Иерусалимского Патриарха от 28 сентября 1858 г., в котором выражалась благодарность за 50 тыс. пиастров (2,5 тыс. руб.) присланных из России. Митрополит сообщал, что деньги направленные на имя «духовной дочери нашей Елисаветы», были распределены между главными храмами и монастырями Палестины – Воскресения Христова в Иерусалиме, гробницы Божией Матери в Гефсимании, Рождества Христова в Вифлееме, лавры св. Саввы Освященного.

К сожалению, нам ничего не известно о происхождении, воспитании и жизни Елизаветы Федоровны до ее появления в Святой Земле, в документах она подписывалась как «дочь полковника». Это была одна из представительниц того особого разряда русских богомолок в Иерусалиме, «почтенных и богатых, пользующихся всеобщим уважением»,— как описывал их один из русских писателей-паломников. «Такие богомолки остаются еще долго после Пасхи, а иногда живут здесь по несколько лет. Им, конечно, не хочется потерять почетное положение и ехать в Россию. Время своего жития в Божьем городе они проводят в молитвах и разных благотворениях»[8].

Школу Бодровой по праву можно считать первым – и долгое время единственным русским учебным заведением в Палестине.

Финансирование школы, подчиненной формально Иерусалимской Патриархии, с самого начала, как  показывают источники, осуществлялось императрицей Марией Александровной, а деньги пересылались через Св. Синод и МИД. Архив Русской Духовной Миссии в Иерусалиме хранит большое количество документов, раскрывающих подлинный образ Марии Александровны как одной из самых активных благотворительниц русского дела в Палестине. В архиве РДМ отложилась переписка по каждому из траншей императрицы. Так, уже 28 апреля 1859 г.  вице-директор Азиатского департамента МИД К. К. Злобин сообщал начальнику РДМ епископу Мелитопольскому Кириллу (Наумову), что «с Высочайшего соизволения Государыни Императрицы Марии Александровны на имя проживающей в Иерусалиме г-жи Бодровой»  было направлено 1503 руб. серебром[9].

В первые годы существования школы, каждое из трех ведомств (МИД, Св. Синод и канцелярия императрицы) считало необходимым направить в адрес начальника Миссии сопроводительное письмо, позднее, когда пересылка денег стала обыденным явлением, переписки стало меньше. Из канцелярии императрицы документы направлялись за подписью секретаря Марии Александровны Петра Алексеевича Морица (1817-1898), бумаги из МИДа подписывал директор Азиатского департамента, из Св. Синода — за подписью Обер-прокурора.

Обучение девочек носило подчеркнуто религиозный характер. Очевидец так описывал школу Бодровой в 1860 г.:

Однако денег, присылаемых императрицей, не всегда хватало. Так, 4 марта 1864 г. директор Азиатского департамента МИД Н. П. Игнатьев писал новоназначенному начальнику Миссии архимандриту Леониду (Кавелину):

«Ее Императорское величество, известясь о бедственном положении учрежденной в Иерусалиме соотечественницею нашею г-жою Бодровою школы, соизволила изъявить желание, чтобы Ваше Высокопреподобие по приезде в Иерусалим уделили г-же Бодровой на поддержание ее школы известную сумму денег. Азиатский департамент надеется, что Вы не оставите, во исполнение Августейшей воли Ее императорского величества, обратить надлежащее внимание на школу г-жи Бодровой, достойную, по отзыву нашего консула, всякого сочувствия и поощрения»[11].

Проблем, связанных со школой, в ее начальный период, было много, но основная — недовольство Иерусалимской Патриархии, которая,  заботясь исключительно о защите своих прав и прерогатив, а не о пользе арабской паствы, всякую попытку со стороны России помочь в просвещении местного населения встречала в штыки. Работающая школа вызывала все большее раздражение греческого Святогробского братства, которое настаивало на своем полном контроле за деятельностью школы, и, в первую очередь, над денежными суммами, присылаемыми из Санкт-Петербурга. В 1865 г. Патриарх Кирилл вообще потребовал вывести школу из Иерусалима. Новый начальник РДМ, архимандрит Антонин (Капустин) предложил разместить ее в Вифлееме, но получил отказ, тогда и было выбрано арабское православное селение Бейт-Джала.

Архимандрит Антонин (Капустин),
начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1865–1894 гг.

Местное бетджальское  духовенство также выражало опасения в связи с появлением русских. В архиве РДМ сохранилось письмо о. Антонина консулу А. Н. Карцову, датированное 31 декабря 1865 г.:

«Г-жа Бодрова ходила сегодня к Патриарху за благословением на переселение. Он, как будто, хочет затянуть дело, а может быть, и вовсе расстроить. Если будете завтра видеться с ним, уговорите его не бояться ничего и благословить дело обеими руками. Игумен Бет-Джальский в переполохе от слухов о нашем появлении в Бет-Джале. Точно мы – Валерга. Дрянь, должно быть, человек. А Патриарх, по-видимому, хочет его поставить блюстителем школы и всех дел наших. Этак они отобьют всякую охоту сделать что-нибудь на их пользу»[12].

Необходимо было получить из Петербурга соответствующие отзывы и разрешения — из МИДа, Св. Синода и из ведомства императрицы — на перевод школы в Бейт-Джалу, но о. Антонин не мог ждать, хотя и написал запросы. Ответы были получены тогда, когда дело было уже решено. Синод, ссылаясь на заключение МИД, не решился благословить какой-либо независимости школы от Иерусалимского Патриарха, а на вопрос о ее финансировании ответил, так же как и внешнеполитическое ведомство, отрицательно. 4 апреля 1866 г. Антонин записывает в дневнике: «Увыйное уведомление из Питера о Бетджальской школе. Не дают и не обещают дать на нее ни одной копейки, ни из министерства, ни из Синода»[13]. МИД обосновал свой отказ тем, что статьи расхода сумм, имеющихся в распоряжении министерства, уже определены. Синод был более категоричен:

«По крайней ограниченности находящихся в распоряжении денежных средств, духовное начальство лишено всякой возможности ассигновать из своих источников сумму, какая может потребоваться на учреждение училища в Беджале и еще менее на обеспечение его существования в будущем»[14].

Несмотря на вопиющее равнодушие церковного и светского начальства, Антонин, продав свой бинокль и часы, на собственные средства арендовал дом и уже 10 марта 1866 г. разместил Бодрову и ее школу в Бейт-Джале[15].

Лишь через несколько месяцев был получен благоприятный ответ из канцелярии императрицы:

Бейт-Джала была выбрана неслучайно. В 1847 г. римским папой Пием IX был восстановлен, не существовавший со времен крестоносцев, латинский Иерусалимский Патриархат, главой которого был назначен известный миссионер и знаток восточных языков Иосиф (Джузеппе) Валерга (1813–1872). Цели Патриархата состояли в укреплении позиций католицизма и противодействии влияния России, как поборнице Православия, а так же Англии и Германии, как защитницам протестантизма.

Иосиф Валерга, латинский Иерусалимский Патриарх

Валерга, изучив палестинское положение дел, решил в первую очередь организовывать во всех католических приходах школы для мальчиков, в Бейт-Джале же в 1852 г. он основал семинарию для подготовки духовенства из местной арабской паствы. Еще в первое свое пребывание в Иерусалиме, в 1857 г., проезжая мимо Бейт-Джалы (древней Ефрафы), лежащей между Иерусалимом и Вифлеемом, о. Антонин писал:

«Зоркий и расчетливый о. Валерга избрал место, по-видимому, всего менее благоприятное для его замыслов. Соседняя деревня вся состоит из православного арабского населения и до сих пор упорно отбивается от навязчивого пришельца, с которым даже завязала процесс за место, где выстроена его резиденция. “Но, — прибавил,  со вздохом сообщивши мне эти сведения рассказчик, — дело кончится тем, что он их совратит”. Жаль, если это сбудется!»[17].

Прошло десять лет, и бороться с католическим прозелитизмом в Бейт-Джале начинает сам Антонин. Учебно-просветительная работа среди арабского православного населения была наиболее эффективным средством в укреплении позиций Православия. Помимо собственно образовательной функции, школы рассматривались как единственный реальный инструмент конкуренции православной России на Востоке с католическими и протестантскими пропагандами. Инструкция Св. Синода, полученная архимандритом при назначении его в Иерусалим, предписывала организовать мужскую школу при РДМ, но никаких дополнительных средств для этого не выделялось. И хотя, «по особенным местным обстоятельствам оказалось невозможным открыть школу в самом Иерусалиме, да еще “при Миссии”»[18], Антонину удалось устроить «русскую школу в самом сердце папской пропаганды, в Бет-Джале, чтобы воспитать будущих матерей тамошних в правилах строгого Православия и спасти место от окончательного совращения в латинство»[19].

Местный шейх Исаак Эль-Масу предложил принести в дар русским участок земли, для того, чтобы на нем была построена школа, но императрица Мария Александровна, несмотря на то, что ей «было очень приятно усмотреть усердие шейха», предпочла, соглашаясь с мнением Антонина, купить эту землю[20]. Купчая была оформлена 27 марта 1866 г.[21]

Бет-Джала (Южный пригород Вифлеема). Здание женской школы Императорского Православного Палестинского Общества в 1884 г.
Фото: Русские учреждения в Святой Земле и почившие деятели ИППО 1882–1907. Изд. ИППО 1907 г.

Цитата из дневника: «Среда, 12 окт[ября] 1866. Решился ехать в свою Бетджалу. В школе все обстояло благополучно. Учениц сидело штук 40, и даскалисса учила по всем правилам. Напившись чаю и наговорившись, ходили с директрисой на гору высматривать место для будущей школы. По возвращении были встречены блинами и супом»[22].

Подчеркнем, что участок земли, купленный Антонином для строительства школы, был всего вторым по времени его земельным приобретением в Святой Земле. И он сразу начинает строить школу. Из Петербурга поступают предостережения:

«Ее величество, соболезнуя о заметном охлаждении к делу развития на Востоке православного христианства, изъявила опасение, что сбор пожертвований, ежегодно умаляющийся, едва ли дозволит Вам скоро привести к концу начатые постройки и потому находит необходимым, не надеясь на будущее, все ныне имеющиеся средства исключительно употребить на означенный предмет»[23].

И он строил. Дневник: «14 м[ая] 1868. В великой радости моей узрел «Дом Ефрафов» возводимым деятельно и безукоризненно. Ходил на каменоломню, спускались в цистерну»[24]. «Суббота. 18 июля 1870. Обозревал с Мусой прикупленную землю и возводимую на ней стену. Со временем будет великолепная штучка. Жаль, что школа не занимает наивысшего пункта земли нашей. Праздничные совещания с госпожой. Подобно Патриарху, она начала уже прямо и просто просить денег. Принужден был ей заметить, что школа наша не богадельня. Одного хлеба, говорит, выходит в месяц 60 батманов (мук?ю)»[25]. Эти дополнительные расходы были связаны с местной установившейся практикой, когда приходящих в школу детей, бесплатно кормили завтраком.

Из письма Морица от 6 января 1870 г.:

«Сообщаемое Вами известие об окончании устройства нижнего этажа дома для русской школы близ Вифлеема принято Государыней Императрицею с особенным удовольствием и Ее Величеству угодно было выразить при этом случае желание, чтобы Вы продолжали на содержание школы или на ее окончательное устройство уделять необходимые средства из препровожденных мною Вашему высокопреподобию сумм. Из всех благотворений, изливаемых среди местного народонаселения, воспитание юношества одно из самых существенных и плодотворных и, поддерживая школу, Вами же устроенную, Вы будете продолжать благотворную помощь Вашему местному бедному населению»[26].

Бет-Джала. Столовая женской учительской семинарии Императорского Православного Палестинского Общества


Бет-Джала. Спальня женской учительской семинарии
Императорского Православного Палестинского Общества
Фото: Русские учреждения в Святой Земле и почившие деятели ИППО 1882–1907. Изд. ИППО 1907 г.

В 1870 г. школа располагалась на собственном земельном участке, в ее вновь построенном здании обучалось до 120 девочек. В 1871 г. по представлению Антонина Е. Ф. Бодрова за особые успехи в деле организации школы была удостоена особого благословения Св. Синода[27].

В школе работали и местные арабы: ближайшей помощницей Елизаветы Федоровны была Мария Хаддат, а Закон Божий преподавал местный священник Исаак, активный деятель арабской православной общины. В период патриаршего кризиса 1872 г., когда арабы поддерживали низложенного греческим Синодом  Патриарха Кирилла II, он подвергся гонениям со стороны Иерусалимской Патриархии, был заключен в тюрьму и затем выслан на о. Кипр. Архимандрит Антонин оказывал ему материальную помощь, а по возвращении из ссылки исходатайствовал Исааку священническое место в Горнем и из собственных средств доплачивал ему прибавку к жалованию. Прорусской ориентации придерживался впоследствии и его сын, проживавший в Бейт-Джале священник Георгий.

Если вторая половина 1860-х годов прошли у Антонина в хлопотах по покупке земли, строительству здания и вообще обустройству школы, то 1870-е годы – это время острейшей конкуренция с католиками. Иногда бетджальская школа недосчитывалась многих учениц, уходящих к католикам, и не все возвращались обратно. Кроме русской, в Бейт-Джале имелись мужская православная (греческая), смешанные (для мальчиков и девочек) католическая и протестантская школы.

В одной из своих статей, опубликованных в России, Антонин с болью писал, что никто из власть предержащих не скажет Его Блаженству, «что латинство и протестантство истребляют Православие в его Патриархате со дня на день, что Патриархия никакого внимания не обращает ни на положение местного духовенства, ни на состояние церквей, школ и пр. и пр.»[28]. Видимо, задачу конкуренции с католиками Патриарх видел в другом: «Два патриарха, латинский и православный, соревновались до смешного, как произвести впечатление на местное население и иностранных дипломатов. Кирилл снискал шокирующую репутацию благодаря роскошным приемам и стремлениям произвести впечатление своей внешностью. В патриарших ризах из богатого черного шелка с огромными бриллиантами и драгоценными камнями, окружавшими эмалевую икону Спасителя на его груди, он позировал перед гостями возле дивана, покрытого леопардовыми шкурами. Его латинский оппонент, Валерга, устраивал контрприемы, восседая на покрытом бархатом троне и демонстрируя свое превосходство тем, что ему первому подавались освежающие напитки»[29]. Также в «соревнованиях» патриархи покупали земельные участки: «Вторник, 14 м[ая] 1868. Проехали мимо источника Богоматери, при котором Патриарх разводит огромный огород и думает строить дом. Это, конечно, в отместку Валерге, приобретшему себе такой же источник близ Бетджалы»[30]. Все это, конечно, только способствовало католическому прозелитизму.

Антонин боролся как мог, используя любую возможность для «рекламирования» и популяризации школы. Во время пребывания в Святой Земле вел. кн. Николая Николаевича Старшего в 1872 г. Антонин добился того, что в маршрут осмотра палестинских святынь была включена и Бейт-Джала. Вот как описывал начальник Миссии приезд августейшего гостя:

«Воскресенье, 29-е октября. …Поднялись в Бетжалу. У церкви духовенство вышло в облачении и с Евангелием. Князь приложился к нему при несказанном гаме народа и визге баб.

Входит в дом и хвалит постройку. Старушка моя едва дышит от волнения. Якуб немедленно показывается с чаем. Добрый князь сияет довольствием. Переходим к детям. Поют: “Спаси Господи, люди твоя”, по-русски, по-гречески, и по-арабски, а затем дерут какой-то гимн. Князь хватает маленькую Азису, ласкает и целует, засматривается в глаза другим и щупает головной убор их из множества монет, дивится замужней ученице 10–12 лет и кончает тем, что хвалит славные глаза арабок, находит их похожими на глаза арабских лошадей, при чем мне достается удар в спину, полный самой дружеской выразительности»[31].

Зимой 1872–73 гг. здоровье Елизаветы Федоровны Бодровой сильно пошатнулось, еще через год она передала заведывание школой арабке Марии Хаддат, а в 1874 г. и вовсе отошла от дел. Между Иерусалимом и Петербургом возникла переписка — продолжать ли выплачивать ей ежегодное пособие, установленное Марией Александровной, в 150 руб. Было решено не платить, но императрица настояла на возобновлении выплат[32]. По косвенным данным, можно думать, что Бодрова умерла в Иерусалиме после 1876 г. (видимо в 1877 г.). Антонина сильно удручало, что несколько участков земли, принадлежавших ей (в том числе в Бейт-Джале) она завещала не России, а греческому Святогробскому братству, поскольку, как было уже сказано выше, состояла с его членами в молитвенном общении[33].

Бодрова относилась к тому типу палестинских старожилок – некогда состоятельных женщин, намеривавшихся остаться навсегда и умереть в Иерусалиме, которые обзаводились недвижимостями — домами, участками земли. Женщины глубокой и искренней религиозности, они с величайшим почтением относились к местному греческому духовенству. Потому не удивительно, что готовые строить для Иерусалимской Патриархии церкви, завещать грекам земли, дома и капиталы, — они почти не принимали во внимание интересы и благосостояние Русской Духовной Миссии.

До самой кончины императрицы Марии Александровны в 1880 г. архимандрит получал деньги на содержание школы. С ее смертью финансовое положение стало неустойчивым, Министерство двора отказало Антонину в субсидировании. В этот период школа приходит в упадок, она почти закрывается, занятия становятся нерегулярными, количество учениц сильно сокращается, достигая иногда всего лишь 4 человек. Антонин недоволен школой, но, слишком поглощенный другими своими заботами, он не может заниматься ее делами. После одной из своих поездок в Бейт-Джалу начальник РДМ записывает в дневнике: «23 мая 1880. Школа наша с немногими ученицами. Рукоделье, чтение по-русски и по-арабски. Пение. <…> Молельня-школа»[34].

Бет-Джала. Ученицы образцовой женской школы Императорского Православного Палестинского Общества
Фото: Русские учреждения в Святой Земле и почившие деятели ИППО 1882–1907. Изд. ИППО 1907 г.

В начале 1886 г. Антонин принимает решение передать школу, вместе с участком, на котором она была расположена, всеми постройками и садом, в ведение Православного Палестинского Общества, которое, прислав из Петербурга новую учительницу М. П. Глебову[35], по характеристике Антонина, «бешено развитую личность», 10 ноября 1886 г. вновь открыла занятия в школе. Приняв школу в свое ведение, ППО просило о. Антонина сохранить  на первых порах общее руководство над нею. Общество перечисляло ему деньги на содержание школы, оставляя за ним общий надзор и над школой, и над ремонтом здания.

В январе 1888 г. граф С. В. Орлов-Давыдов пожертвовал Палестинскому Обществу 5 тыс. руб., выразив желание, чтобы было увеличено помещение Бейт-Джальской школы. Это пожертвование обрадовало руководство Общества, планировавшее организовать при школе небольшой пансион для девочек, оставшихся без родителей, которые бы находились на полном обеспечении ППО[36].

Уже через полгода, 3 октября 1888 г., великий князь Сергий Александрович вместе с супругой, великой княгиней Елизаветой Федоровной и братом Павлом Александровичем, прибывшие в Иерусалим для освящения церкви св. равноап. Марии Магдалины, построенной в память императрицы Марии Александровны, могли видеть перестроенное здание школы.

Графиня О. Е. Путятина, заведующая женскими учебными заведениями ИППО в Палестине в 1888 г.,
член-учредитель и почетный член ИППО.
Фото: Русские учреждения в Святой Земле и почившие деятели ИППО 1882–1907. Изд. ИППО 1907 г.

Так описывала О. Е. Путятина их посещение в письме к одному из основателей Палестинского Общества В. Н. Хитрово:

«В Бейтджале мы выстроили деток в два ряда, по обеим сторонам дороги они держали масличные ветки, и только что Их высочества сошли с лошадей, они запели довольно ровно и верно «Спаси Господи». Потом в классе пели «Отче наш», позднее арабскую песню (приветствие), которое очень понравилось, и в конце «Боже, Царя храни». Учительницы держали себя очень прилично и хорошо, и без особенной застенчивости отвечали Их Высочествам. Дом мы украсили зеленью и великому князю Павлу Александровичу, который прямо прошел в залу, убранство приемной комнаты понравилось. Верхним этажом, приближающимся к окончанию, великий князь тоже остался доволен, только заметил: “Здесь еще очень сыро и жить нельзя”. Он не знал, что только за два часа до Их �