Осанна в горниле сомнений

Вряд ли кто из первых читателей, да и сам автор, предвидел такую славу незавершенному роману, первому из задуманной дилогии «жизнеописания» Алеши Карамазова.

Давно признано, что Карамазовы — образ России, или как слишком откровенно признавался в подготовительных материалах к роману прокурор (и это осталось в черновиках): «для меня семейство Карамазовых представляется как бы какой-то картиной, в которой в уменьшенном микроскопически, пожалуй, виде (ибо наше отечество велико и необъятно) изображает<ся> многое, что похоже на всё, на целое, на всю Россию, пожалуй».

Митя резко заявляет Ракитину: «Карамазовы не подлецы, а философы, потому что все настоящие русские люди философы, а ты хоть и учился, а не философ, ты смерд». Сократические беседы составляют творческую стихию романа. Их формула — «за и против».

Философы в романе — все Карамазовы, в том числе и «контраверза» Смердяков.

Федор Павлович пристрастно спрашивает собеседников «за коньячком», есть ли Бог. Иван твердо отвечает: нет. Алеша не менее твердо говорит: Бог есть. Федор Павлович задумался и решил, что «вероятнее» прав Иван, который, в свою очередь, в трактире «Столичный город» винится Алеше: «Я вчера за обедом у старика тебя этим нарочно дразнил и видел, как у тебя разгорелись глазки». В дебатах «за коньячком» Алексей непреклонен, но и он в духовном смятении признается Лизе накануне этой встречи с братом Иваном: «А я в Бога–то вот может–быть и не верую». — «Вы не веруете, чт? с вами? — тихо и осторожно проговорила Lise. Но Алеша не ответил на это. Было тут, в этих слишком внезапных словах его нечто слишком таинственное и слишком субъективное, может–быть и ему самому неясное, но уже несомненно его мучившее».

Сомнения и поиск истины составляют художественную стихию, в которой мятутся герои романа. В парадоксальном соприкосновении и сопряжении противоположностей предстает трагедия случайного и в то же время типичного семейства Карамазовых, в котором вызрела идея отцеубийства.

Федор Павлович неблагообразен, неприятен, бесчестен и корыстен. Он одержим сладострастием до сластобесия. Шут и плут, он олицетворяет предельную степень падения человека. Он жаден, но и деньги нужны ему, чтобы «еще лет двадцать на линии мущины состоять», чтобы покупать любовь женщин, когда «поган стану». На своих детей он смотрит как на обузу, конфликтует с ними в имущественных спорах. Смерти отца желают братья Дмитрий и Иван, справедливо полагающие, что тот обокрал их во время опеки над наследством.

«Отцеубийство» и происходит, но убивает не тот, кто грозил убить. Осуждение Мити — ошибка следствия и суда. Убил Смердяков, незаконный сын Федора Павловича и городской юродивой Лизаветы Смердящей, над которой тот некогда надругался.

Алеша Карамазов — главный герой романа. Его роль достаточно откровенно определена в предисловии: «…это пожалуй и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся», «это человек странный, даже чудак», но «не только чудак „не всегда“ частность и обособление, а напротив бывает так, что он–то пожалуй и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались…».

В романе Достоевский вернулся к идее создания образа положительно прекрасного человека. Герой романа не случайно назван Алексеем. Так он наречен в честь любимого русским народом святого — Алексея человека Божия. Свет его имени проявляется в характере героя, в его отношениях с другими героями романа. Устами одного из героев романа автор дает Алексею Карамазову такую замечательную характеристику: «Петр Александрович Миусов, человек насчет денег и буржуазной честности весьма щекотливый, раз, впоследствии, приглядевшись к Алексею, произнес о нем следующий афоризм: „Вот может-быть единственный человек в мире которого оставьте вы вдруг одного и без денег на площади незнакомого в миллион жителей города, и он ни за чт? не погибнет и не умрет с голоду и холоду, потому что его мигом накормят, мигом пристроят, а если не пристроят, то он сам мигом пристроится и это не будет стоить ему никаких усилий и никакого унижения, а пристроившему никакой тягости, а даже может-быть напротив почтут за удовольствие“».

Роль Алексея Карамазова в романе, безусловно, самостоятельна, но в идейном плане он — ученик старца Зосимы; жизненная программа «раннего человеколюбца» Алеши исполняет его завет «деятельной любви», которым нельзя доказать, но возможно убедиться в существовании Бога: «Постарайтесь любить ваших ближних деятельно и неустанно, — наставляет старец „маловерную даму“. — По мере того как будете преуспевать в любви, будете убеждаться и в бытии Бога, и в бессмертии души вашей. Если же дойдете до полного самоотвержения в любви к ближнему, тогда уж несомненно уверуете, и никакое сомнение даже и не возможет зайти в вашу душу. Это испытано, это точно». Кем испытано, ясно без лишних объяснений — самим говорящим.

Перу Алексея Карамазова принадлежит одна из трех глав книги «Русский инок» — извлечение «Из бесед и поучений старца Зосимы», это и его духовный опыт.

Знаменательна в эпилоге речь Алеши «у камня», возле которого хотели похоронить, но не похоронили Илюшу Снегирева. Алеша открывает мальчикам свою правду: «Знайте же что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание сохраненное с детства, может-быть самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь». И Алеша просит мальчиков запомнить это мгновение, друг друга, вечно помнить Илюшу — того, «кто нас соединил в этом добром хорошем чувстве». Заключают его речь проникновеные слова: «Как хороша жизнь когда что-нибудь сделаешь хорошее и правдивое!»

Алексей Карамазов умеет выслушать и понять собеседника, он сострадает, проявляет участие, помогает другим людям. Он дарит им счастье, любовь, радость. Он следует евангельским заповедям, но не всегда. Как и другие братья, он не идеален, он — живой человек. Иначе и не могло быть: един Бог без греха. Праведник свят настолько, насколько сознает свой грех.

Свой гимн жизни, человеку и Богу у Дмитрия. В «Исповеди горячего сердца» он славит «высшее» в человеке. Сознание идеала дает ему надежду «воспрять» «из низости душою». В своих «мытарствах» он видит «пророческий» сон о плачущем «дитё», который воскресил в нем «нового человека». Накануне суда он обещает Алеше запеть из каторжных «недр земли трагический гимн Богу, у которого радость».

Из всех идей наиболее обстоятельно в романе представлены «идеи» Ивана Карамазова и старца Зосимы. Это два антипода, два полюса романа. Старец Зосима завершает свое «дело» на земле. Его слово — слово уходящего, благословляющего, наставляющего. Он учит христианским заповедям и любви к земле и к звездному небу, к природе, деятельной любви к человеку — всему, что приносит радость бытия. Он призывает стать «ответчиком за весь грех людской». Учение и поучения старца Зосимы раскрыты в диалогическом общении его с «верующими бабами» и «маловерной дамой», «старым шутом» и «братьями Карамазовыми», с монахами во время «неуместного собрания», в монологической обработке бесед и поучений старца, исполненной Алексеем Карамазовым по житийным �