Мифологема великого князя Сергея Александровича (опыт дискредитации и десакрализации власти в России)

Но едва ли не бoльшую роль, чем сам великий князь, сыграла в нашей истории его мифологема.

Под мифологемой великого князя Сергея Александровича имеется в виду комплекс традиционных представлений о нём, согласно которым Сергей Александрович является одной из наиболее одиозных и даже демонических фигур в российской истории. Сергей Александрович «благодаря» его мифологеме стал в общественном сознании не просто одной из наиболее порочных фигур, но и символом всего «зла старого режима». Мифологема великого князя немало поспособствовала потрясениям начала XX века, будучи козырем в руках революционных деятелей.

На мой взгляд, невозможно понять российскую историю XX века без изучения такого феномена, как мифологема Сергея Александровича. Феномен этот не является ни случайным, ни как-то выпадающим из контекста российской истории – напротив, он вписывается в него очень органично.

Власть в России традиционно носила сакральный характер. Монарх, его родственники и приближённые были не только реальными людьми, но и важными мистическими, священными фигурами, составной частью российского мифа. Этот миф играл важную роль в сохранении стабильности Российской империи.

Великие князья были неотъемлемой частью российского мифа. Сергей Александрович как сын Александра II, брат Александра III и дядя Николая II также был особой фигурой, в силу своего происхождения наделённый мистическими чертами в глазах народа. Многое в его жизни, казалось бы, утверждало этот миф и делало фигуру Сергея Александровича одной из опор власти – как реальной, военно-административной, так и мистической, духовной.

Великий князь занимал пост московского генерал-губернатора и командующего войсками Московского военного округа. Действуя «согласно строгим правилам и монархическим убеждениям», он, занимая «высокое положение, обладал большой властью и очень ответственно относился к своим обязанностям»(1). Помимо того, великий князь был глубоко религиозным человеком и деятельно покровительствовал православию, что было очень важно в православной России. Вдобавок, Сергей Александрович имел ещё одно ценное для поддержания мифа качество – он обладал не только великокняжеской, но и личностной харизмой. Один из его бывших преподавателей, В. П. Безобразов, отмечал, что «дружба Сергея Александровича есть настоящая дружба»(2), а племянница московского генерал-губернатора, великая княгиня Мария Павловна-младшая утверждала, что «те немногие, кто его хорошо знал, были глубоко ему преданы…»(3). Это положение подтверждает поведение личного адъютанта великого князя В. Ф. Джунковского. Последний, создавая свои мемуары при большевиках и даже надеясь на их публикацию, всё же отзывался о своём бывшем начальнике, крайне ненавистном для новой власти, неизменно высоко и с большим уважением, подчеркивая своё благоговение перед личностью Сергея Александровича. Не менее самоотверженно повели себя два близких друга великого князя – Д. Ф. Трепов и Н. В. Муравьев, явившись в феврале 1905 года на его погребение, несмотря на угрозу теракта. И Д. Ф. Трепов как санкт-петербургский военный генерал-губернатор и бывший московский обер-полицмейстер, и Н. В. Муравьев как главный обвинитель «первомартовцев» в 1881 году и бывший министр юстиции оставались мишенями для террористов.

Вышеуказанные качества великого князя, как кажется на первый взгляд, должны были бы создать устойчивое положение российскому мифу, а следовательно, и политическому порядку в Российской империи. Но здесь мы сталкиваемся с парадоксом перехода силы в слабость и наоборот: те качества, которые являются нашей силой, могут быть и нашей слабостью, в то же время наши слабые стороны могут в иной момент обернуться силой. Своей силой Сергей Александрович не мог не пугать как врагов режима, так и своих личных противников. Мощная фигура великого князя именно своим могуществом и кажущейся непоколебимостью способствовала консолидации против его особы самых разных сил.

Против Сергея Александровича объединились враги «внешние и внутренние»: противники России из зарубежных стран, стремящиеся ослабить её различными путями, в том числе и путём дискредитации наиболее твёрдых, уверенных и могущественных государственных деятелей; революционеры, желавшие «великих потрясений» и видевшие в великом князе своего твёрдого и деятельного противника; либерально настроенные представители интеллигенции и элиты, видевшие в Сергее Александровиче тормоз либеральным преобразованиям в стране; московское купечество во главе с С. Т. Морозовым, недовольное твёрдостью и неподатливостью генерал-губернатора; часть консервативно настроенной элиты, в силу личных причин недовольная Сергеем Александровичем. К последней группе относились даже такие глубоко консервативные деятели, как министр императорского двора и личный друг императора Александра III, один из основателей Священной дружины граф И. И. Воронцов-Дашков. Более того, в эту группу входили и близкие родственники Сергея Александровича – сыновья великого князя Михаила Николаевича, среди которых особенно усердствовал в создании мифологемы великий князь Александр Михайлович. Человек, менее сильный и могущественный, а следовательно, и менее опасный, чем великий князь Сергей Александрович, не привлёк бы к своей персоне столь обширное недружественное внимание.

Каждая из вышеуказанных сторон, преследуя свои цели, действовала, как и другие стороны, против Сергея Александровича. Основным оружием против него стали порочащие его слухи, которые сознательно распускались и муссировались. Таким образом, в противовес российскому мифу, в котором великий князь в силу своего происхождения, а также личных особенностей играл немаловажную роль, создавался некий «контрмиф», или мифологема Сергея Александровича. В её возникновении более всего были заинтересованы враги тогдашнего государственного строя, потому что дискредитация великого князя наносила тяжёлый удар российскому мифу, который играл стабилизирующую роль в империи. Парадоксом, однако, является то, что главными создателями мифологемы Сергея Александровича стали представители именно тех сил, которые, казалось бы, должны были защищать империю и поддерживающий её миф. Ведущая роль в создании мифологемы великого князя принадлежала высшей аристократии. Именно в великосветских салонах культивировались различные слухи и сплетни, касающиеся его личности. Антигосударственные же силы лишь воспользовались теми «наработками», которые «предоставила» элита.

О великом князе, зачастую без реальных на то оснований, говорилось как о человеке, которого не любят даже многие родственники, как о холодном и высокомерном человеке, как об антисемите и т. д. Всё это вошло в мифологему Сергея Александровича. Но помимо множества второстепенных компонентов мифологемы, главными её составляющими стали характеристики великого князя как гомосексуалиста и «князя Ходынского». Эта мифологема в основных чертах сформировалась ещё при его жизни, но дальнейшее её оформление происходило и после, спустя много лет, в мемуарах ряда современников Сергея Александровича.

Основанием для слуха о гомосексуализме стало, во-первых, отсутствие сведений о любовных приключениях Сергея Александровича вне брака, а во-вторых, отсутствие у него и его супруги, великой княгини Елисаветы Феодоровны, детей. Легенда о гомосексуализме великого князя проходила становление в три этапа: вначале констатировались эти особенности; затем – по принципу кто ищет, тот всегда найдёт – искали и находили «стран�