Псков в зеркале русской архитектуры

Аналитический этюд-дискурс

«Псков притягивает и воодушевляет любого творческого человека. Это я говорю и как россиянин, и как человек, знающий историю нашего края, и как специалист-архитектор. Наш город достоин высочайших оценок во всём», – заявлял заслуженный архитектор России пскович Анатолий Маркович Царик (Царик, 2004: 21), ушедший из жизни совсем недавно, в 2009 году.

Но всегда ли оценка феномена Пскова, и, в первую очередь, его главного достояния – градостроительного ансамбля и храмов  – была столь однозначно превосходной и насколько эта оценка укоренилась даже не в широком народном сознании, но во мнении профессионалов-архитекторов? Насколько практика сегодняшних архитекторов, обратившихся к новому для постсоветской России высокому делу возведения храмов, соотносится с их суждениями о феномене зодчества Пскова?

В попытке найти некоторые ответы на данные вопросы возник этот небольшой аналитический этюд. Исследование вопроса псковской школы церковного зодчества имеет почти двухсотлетнюю историю. Архитектуру – этот мощный носитель информации об обществе и о времени – учёные расшифровывали постепенно, и понимание псковской церковной архитектуры в учёных кругах менялось.

С начала XIX века подавляюще-господствующей в работах исследователей была концепция «Псков – молодший брат Господина Великого Новгорода», которая и задала в науке парадигму восприятия псковской школы как некоего ответвления новгородской вплоть до XX века, так что современный учёный, знаток псковской культуры Л. И. Лившиц справедливо назвал её «панновгородской» (Лившиц, 2004: 1). Представим её наиболее характерными цитатами из учёных трудов, кратко систематизировав материал.

I. «Панновгородская» теория: «Псков дальше Новгорода не шёл...» (В. В. Суслов)

1. 1872 год. Известный учёный В. А. Прохоров в одном из первых обзоров памятников Пскова утверждает, что псковские церкви «по своему складу во многом сходны были с новгородскими церквами... Всё новгородское отражалось в Пскове, поэтому ход развития архитектуры во Пскове был тот же, какой был и в Новгороде» (Прохоров, 1872: 27).

2. 1888 год. Профессор Академии художеств, знаменитый исследователь и реставратор Мирожского собора, освободивший фрески от побелки, В. В. Суслов повторяет: «Псков, как младший брат Новгорода, жил одною и той же жизнию и дальше Новгорода не шёл... все памятники зодчества Псковской области могут идти подсказом к характеристике целого стиля Новгородско-Псковской архитектуры» (Суслов, 1888: 7).

3. Эта точка зрения дожила до ХХ века и господствует и в работах П. П. Покрышкина (прекрасно описавшего тип псковской церкви в Доможирке и почувствовавшего особенную, уютную его атмосферу – П. П. Покрышкин, 1907), и даже в знаменитой «Истории русского искусства» 1910 года – блистательном проекте «серебряного века», предпринятом И. Э. Грабарём (Грабарь, 1910).

4. Более того, с приверженцами этой теории приходилось бороться уже в послевоенное время Ю. П. Спегальскому и многим другим блестящим учёным. Тогда панновгордизм, будучи изжитым в науке, до сегодняшнего дня задержался в широком обыденном сознании, и не редкость встретить его приверженцев как среди экскурсоводов, так и в текстах новомодных путеводителей.

II. Перелом. Псков «обнаруживает совершенно определённые, одному присущие особенности» (И. Э. Грабарь). «Псковская архитектура» в модерне А. В. Щусева

Однако именно Грабарь, знаменитый живописец, искусствовед, реставратор, наблюдая и описывая псковский храм, приводит к выводам, противоречащим заимствованной теории. По всей его работе рассыпаны чудесно-точные описания:

«Чем больше углубляешься в изучение псковского искусства, тем больше проникаешься убеждением, что оно, при всём своём родстве с Новгородским, обнаруживает совершенно определённые, одному присущие особенности, и если Псков немало получил от новгородцев, то и в свою очередь псковичи многому научили новгородцев»…

«Одна особенность придаёт зодчеству новгородцев и псковичей совсем исключительное очарование: их здания не вычерчены по линейкам и угольникам, а как бы рисованы от руки. Как в общем контуре их, так и в каждой линии, в закруглении свода, в изгибе купола, в обработке наличников на окна – везде чувствуется свободный, ничем, кроме вдохновения, не связанный рисунок, благодаря которому в целом сооружении нет ни одного засушенного места, а всё живёт и радует глаз» (Грабарь, 1910: 238).

«Вместо величественных и торжественных новгородских храмов здесь создан был тип прелестной маленькой церковки… Широкому размаху новгородцев, державших в страхе весь север, тягавшихся с Москвой и падких до большой политики, подобали их могучие храмы. Псковичи не пускались в далёкия приключения и с них было довольно забот по защите своей земли от теснивших их немцев. Всему их складу отвечали и их уютныя, славныя церкви» (Грабарь, 1910: 240).

«Как церковное, так и гражданское строительство, внесли свою долю в сокровищницу форм, которыми вправе гордиться не один Псков, но с ним вместе и Россия» (Грабарь, 1910: 299).

Итак, плодом всего дореволюционного развития архитектурный мысли было движение от осознания своеобычности Пскова до понимания высокой его роли в зодчестве России.

Неудивительно, что новые архитекторы на рубеже XIX–XX вв. в своей практике обратились к народному опыту средневекового Пскова. Великий архитектор «серебряного века» А. В. Щусев (1873–1949 гг.) в своих церковных и гражданских постройках выразительно и точно следовал образцам архитектуры Новгорода и Пскова: постройки Марфо-Мариинской общины в Москве на Большой Ордынке; собор Почаевской Лавры; кельи монастыря в Овруче (исполнено в сотрудничестве с учеником и последователем В. Н. Максимовым); церковь Св. Николая и гостиница для паломников в Бари (Италия!).

Программную, изысканную стилизацию древнепсковского зодчества А. В. Щусев осуществил и в самом Пскове, построив в 1911 году часовню святой Анастасии на берегу реки Великой. В ней – образ Пскова, не горделиво-величественного, но скромно-чистого и изысканно-простого. (Шулакова, 2011: 27). Фрески интерьера расписаны по эскизам Н. К. Рериха, в творчестве которого образы памятников псковской старины занимают особое место. Памятникам псковского зодчества XV–XVII веков Рерих посвятил ряд своих этюдов, создал несколько больших картин с видами Пскова и всю жизнь оставался под огромным впечатлением родной старины псковской.

III. Кульминация споров – «научные дуэли» советского периода. «Псковская школа есть самое творческое явление среди искусства всех русских княжеств» (Ю. П. Спегальский). Русско-псковские храмы Запада.

В двадцатые годы ХХ века исследования древнерусского храмостроения ещё продолжались. Драматической была «научная дуэль» за идею самобытности псковской школы зодчества между основателем московской школы искусствознания А. И. Некрасовым и учёным из Петербургского Института истории искусств К. К. Романовым.

К. К. Романов впервые посмотрел в целом на тему «Новгород – Псков» и в первую очередь через сами памятники, а не по�