Паломничество в России: пути и традиции

Автор фото: Александр Егорцев

В истории человеческой цивилизации передвижение по планете Земля не является чем-то диковинным. Люди всегда перемещались в поисках лучшей жизни, да и ныне путешествуют ради открытия мира и познания бытия. Но среди этого сонма передвижников выделялись те, что имели особенную цель, которую они стремились достичь. Цель эта не очень понятна обычному светскому человеку. Но зато она понятна лицу посвящённому, удивительна по глубине своей сути и духовному содержанию.

Константин Ковалёв-Случевский

Светлый край Палестины...

с детства родственной мне!

П. А. Вяземский

Что же это за люди, которых называют «паломники», а их перемещение по миру «паломничеством»? Сколько их, каковы их мотивы, почему так важны их традиции, например, в истории России?

Начнём с главного: откуда и как появились слова-термины «паломник» и «паломничество». Ответ заложен в самом корне этих слов. Это корень «пальма», да, та самая пальма – дерево, произрастающее в южных краях. Тот, кто исповедует православие или привержен христианству, сразу же поймёт в чём суть дела. Пальмовая ветвь – важнейший христианский символ. Он связан с Евангельской историей и событиями начала нашей эры, когда произошёл Вход Господень в Иерусалим и когда люди встречали Иисуса Христа при въезде в град с пальмовыми ветвями в руках.

В России день воспоминания об этом – воскресенье, предшествующее Пасхе, которое называют «вербным». Веточки вербы заменили отсутствующую в Древней Руси пальму. Но не существует в обиходе слова «вербник». Есть именно «паломник» – человек, обладающий пальмовой ветвью. И это означает, что он реально был на Святой Земле, поклонялся Гробу Господню, святыням Иерусалима, держал пальму в руках или даже принёс её с собой обратно домой. С пальмовой ветвью в руках изображаются некоторые христианские святые, пальма стала символом мученичества, чистоты и победы над смертью.

У западноевропейских христиан слово «паломник» не прижилось. Тех, кто путешествовал на Святую Землю, они называли и называют пилигримами, от латинского слова peregrinus, то есть «чужеземец» или «странник». Во всяком случае, паломничество как таковое связано с поклонением известным местам земных страданий и Божественной славы Иисуса Христа, это многовековой церковный обычай, а также – широкое общественно-историческое и культурное явление.

С самого появления паломничества в России (а в более или менее массовом масштабе оно стало происходить после принятия Русью христианства в X столетии) те, кто отправлялся в трудный и даже опасный для жизни переход, фиксировали свои впечатления, оставляли заметки, чтобы рассказать о своих впечатлениях другим. Постепенно такой опыт стал традицией. Паломничества на Руси называли также «хожениями» или «хождениями». Тексты воспоминаний постепенно образовали жанр древнерусской литературы, который включал в себя также более мелкие жанры, как, например, древние путеводители, очерки, отдельные заметки или даже письма.

До наших дней дошло более 70 таких уникальных «хожений», тексты которых размножались среди читателей, о чём свидетельствуют их многочисленные списки. Сжатый дневниковый тип пересказа происходивших событий, достаточно точное описание святых мест, поучительность – отличали эти произведения.

Из наиболее известных и важных древнерусских «хожений» XII–XVI столетий наиболее известны те, которые связаны с первоначальным посещением Царьграда – Константинополя – великой столицы православного мира того времени. Уже оттуда паломники часто (хоть и не всегда) стремились на Святую Землю. Вот только некоторые из них, оказавшие огромное влияние на паломническую традицию в Средневековой Руси: «Хожение Даниила в Царьград», «Хожение Антония Новгородского в Царьград», «Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград», «Пименово хожение в Царьград», «Хожение Стефана Новгородца», «Хожение неизвестного суздальца», «Хожение Варсонофия», «Хожение гостя Василия», «Хожение Зосимы» и «Хожение Авраамия Суздальского».

Само наименование таких записок породило также и многие произведения, не связанные напрямую с паломничествами, но ставшие символом обширных путешествий по всему свету. Наиболее известное из таких сочинений – «Хождение за три моря» Афанасия Никитина – записки купца, открывавшего Восток, но не ставившего своей целью на тот момент посещение Святой Земли.

Как мы видим, паломниками или авторами «хожений» становились в Средневековой Руси весьма уважаемые люди – монашествующие, священнослужители или архиереи, выходцы из боярских или позднее – купеческих («гостевых») слоёв населения. Во всяком случае, нам почти неизвестны письменные свидетельства о паломниках из крестьян. Значит ли это, что такое путешествие было слишком дорогим и опасным, что осуществить его в одиночку было почти невозможно? Именно такой ответ на данный вопрос мы и вынуждены дать.

А после 1453 года, когда пал Константинополь и османы захватили весь Ближний Восток, паломничество на Святую Землю из Северо-Восточной Руси стало почти невозможным. Многочисленные сообщения о гибели смельчаков, отправившихся в Иерусалим, остановили на время традицию, к тому времени уже во многом ставшую фундаментальной.

В XVI и XVII веках традиция паломничества на Восток начала возобновляться. Но в период ожидания появились удивительные изменения в сознании русских людей. В самой России стали находить признаки Рая, напоминающие о Святой Земле. Теперь не обязательно было во что бы то ни стало стремиться стать паломником, достигшим земель, где происходили евангельские события. Посещение русских святынь также отождествлялось с паломничеством. Более того, получила развитие идея Нового Иерусалима, заложенная ещё в эпоху Сергия Радонежского.

В непростой истории Древней Руси почти ни на один год не прекращались войны, моры или стихийные бедствия, а ордынское иго «притормозило» развитие государства на несколько столетий. Именно эти тяжкие испытания стали основой для появления в народном представлении о мире своеобразного поверья, легенды о городе, где никогда не было или не будет всех этих трудностей, бед и злоключений. Причём такой город мог существовать как в реальности, так и в воображении, или, опять же, следуя языку современности, – в виртуальном пространстве.

Для верующего человека – христианина – образом такого города-прибежища был в первую очередь Небесный Град Иерусалим – прообраз будущей жизни человека, которая ожидает его после завершения мирского пути. Для человека, не расставшегося с некоторыми языческими представлениями о природе, таким местом стал символ возрождающегося из пепла града Китежа – скрытого или скрывающегося от посторонних глаз, спасённого и спасаемого от врагов, не сдающегося завоевателям, исчезающего из видимого земного пространства, опускающегося на дно священного озера, но при этом – чудом сохраняющегося и заодно сохраняющего всех своих обитателей. Поиски такого города на земле были чаянием многих поколений мечтателей. И если его нельзя было найти, то вполне можно было попробовать создать и построить в реальности.

В некотором роде прообразами таких Небесных градов становились, например, строящиеся монастыри – обители, куда некоторые люди уходили от мирских забот, отказываясь от участия в мирских «злодеяниях». Здесь они с вновь обретёнными иноческими именами создавали новый уклад жизни, внутренний, самоуглублённый, медитативный, исихастский.

Созданная во времена Сергия Радонежского московская, а затем его учениками и последователями – северная Фиваида новых обителей многократно увеличивала тогда среди русских людей ощущение уверенности и защиты от жизненных напастей. Именно в те годы и появляется, по нашему мнению, в русской духовной среде едва зримая, необычная и в ясном виде вообще не сформулированная идея Небесного Града в центре Русской земли.

Сакральное пространство Русской Палестины имело в те времена первоначально лишь духовные, а не материальные очертания. Два Иерусалима уже были известны во времени: один – исторический, «старый», другой – возведённый византийским императором Константином, «новый». Ещё в 355 году он освятил «предречённый пророками Новый Иерусалим, храм Спасителя», когда «старый», ветхий, настоящий – библейский, следуя замечанию Евсевия – биографа императора, – «был обращён в крайнее запустение и понёс наказание». Идея Третьего Иерусалима, как и идея Третьего Рима, стали появляться в своей полноте ещё на Руси, а затем и в России.

Идея Русской Палестины уже давно появилась в русском народном сознании ещё в проявившейся и развивающейся «сергианской» монашеской среде. Сама Русь становилась в сознании людей прообразом Палестины, а понятия родины и отечества воспринимались не только как земные или территориальные, но не в меньшей, а даже в большей степени – как духовные. Потому и бытовала в народе поговорка «в наших Палестинах», что, по сути, и означало: «у нас дома, на родине».

Понятным становится и построение в XVII столетии Ново-Иерусалимской обители. Патриарх Никон воплотил мечты и построил своё «чаяние» – прообраз Храма Гроба Господня рядышком со столицей – Москвой, переименовав даже реку Истру в Иордан.

Мы имеем все признаки поисков Рая среди Русской земли. Вспомним записи игумена Даниила, который написал своё «хожение» в Иерусалим в начале XII века, познав, по его мнению, что такое Рай. Он приводит такие фразы: «Чюдно и дивно и несказанно и красно», «красотою и всем несказанна есть земля та», «чюдно и несказанно хитростию».

Палестина – это почти всегда цветущие деревья, «обильные плоды, чистые и сладкие воды источников, разнообразная фауна, высока», а также яркий свет сверху, удивительное сияние, которое земному человеку выдержать не просто. Всегда упоминается город-сад, «рай насажденный».

Так в России утвердилась традиция паломничества внутри страны. Уже не обязательно было ехать за тридевять земель. Можно было посетить обители и святые места у себя дома. И теперь даже этих людей, ни разу не побывавших на Святой Земле, стали также величать паломниками.

Паломничество по местам святости – где бы она не проявлялась – стало обычной частью обычной жизни православного человека. А далёкая Святая Земля стала духовно родной, причём до такой степени, что сама Русь стала Святой.

Значит ли это, что традиция посещения Иерусалима прекратилась? Конечно же, нет, она развивалась и позднее, особенно в XIX столетии, когда появились новые возможности, варианты и способы доставки паломников к их долгожданной цели.

Немалый труд приложила к этому высочайшая чета – Великий князь Сергей Александрович и его супруга – Великая княгиня Елизавета Феёоровна.

В чём состояла суть перемен?

Для начала скажем о том, что в семьях российских царей и императоров культивировались традиции паломничества. Государи, их жёны и дети неоднократно посещали святые места в России. Примером тому может стать близкий к Москве Звенигородский Саввино-Сторожевский монастырь. Его посещали все руководители государства Росси�