Рождественское интервью Святейшего Патриарха Кирилла телеканалу «Россия»

— Ваше Святейшество, огромное Вам спасибо за традиционную ежегодную возможность пообщаться с Вами в Рождество.

— Благодарю Вас также за эту возможность.

— В прошлом году Вы отмечали свое 75-летие, общецерковное празднование которого перенесено на весну. Получается так, что Вы были свидетелем сразу нескольких эпох: Вы видели гонения на Церковь в советские времена, затем Вы видели, как все изменилось и преобразилось, и вот сейчас страна развивается дальше, и к нам в двери постучалось секулярное мышление. Что это? Его сторонники говорят, что ни государство, ни право ни в коем случае не должны опираться на христианские, да и вообще на религиозные ценности. Снова вызов? И как нам не утратить нашу христианскую идентичность?

— Несомненно, вызов, хоть и не новый. Начиная с Нового времени, этот вызов присутствовал в европейской культуре и европейской политической жизни, но Россия была немножко в стороне, и даже Советский Союз, не побоюсь этого сказать, оказался в стороне. Хотя идеология была тесно связана с атеизмом, но она была настолько прямолинейна и настолько зависела от политического давления и силы государства, что, несомненно, встречала не поддержку, особенно со стороны людей интеллигентных, мыслящих, а критику и даже отторжение. Атеизм Советского Союза был напористым, силовым, но он не был настолько утонченным, чтобы поражать мышление мыслящих людей. И потому в Советском Союзе, особенно на излете советского времени, сложилась парадоксальная ситуация: мыслящие люди — художественная интеллигенция, писатели, многие ученые — оказались людьми верующими; и эта вера советской интеллигенции сыграла очень важную роль, в том числе в тех переменах, которые произошли в нашей стране. Ну, а что касается религиозного фактора в современном мире, особенно в Европе, Америке, то, действительно, новый вызов — это вызов секуляризма.

Вообще-то под секулярностью всегда понималось отделение Церкви от государства. В каком-то смысле, если строго следовать этому принципу, то для Церкви особого конфликта в этом нет и особой проблемы нет. Ведь мы проповедуем Царствие Божие, пришедшее в мир, а оно всегда отделено от политической реальности, потому что Царствие Божие человек может обретать в своем сердце вне зависимости от того, в каком обществе он живет и какие силы на него воздействуют.

— Тогда почему сегодня это вызов?

— Сегодня проблема заключается в том, что секуляризм, который воспринимался как нейтральность по отношению к религии, характеризуется ярко выраженной тенденцией, направленной на разрушение религиозного начала в жизни людей. Сегодня секуляризм — это не инертный газ, это не нейтральность. Это среда, наполненная совершенно конкретной идеей, направленной на ликвидацию религии, причем не посредством каких-то гонений, а через формирование культуры, лишенной всяких религиозных корней. Человек, воспитывающийся в этой культуре, автоматически уходит от религиозной жизни, так что никакое принуждение и не требуется для того, чтобы он утратил свои религиозные корни. Вот в чем опасность секуляризма. Секуляризм — это не инертный газ, не вакуум, а пространство, наполненное идеями отрицания Бога и борьбы с религиозностью.

— В наше время вдруг стала популярной тема бессмертия. Вообще, она всегда была популярной, но сейчас прогресс таков, что биотехнологии уже реально отодвигают старость, а в последнее время заговорили о том, что новые технологии позволят буквально скопировать личность человека в компьютер, а в будущем придать кому-то другому все характеристики этой личности. Насколько это беспокоит (или не беспокоит) Церковь?

— Вы знаете, диавол все переворачивает с ног на голову. В слове Божием — в Евангелии, да и в Ветхом Завете, в книге Премудрости Соломона, — сказано, что человек создан для нетления (см. Прем. 2:23), то есть для бессмертия. Это замысел Божий. Господь сотворил человека с бессмертной душой, то есть бессмертие присутствует в природе человека. Но речь идет о бессмертии человеческого духа, о бессмертии человеческой души, а желание сделать бессмертным человеческое тело, конечно, отрицает бессмертие души. Зачем стремиться к бессмертию тела, если бессмертна твоя душа? Но поелику никакой души не существует и за гробом ничего не существует, давайте сделаем бессмертным человеческое тело! Пустая затея. Да, можно продлить человеческую жизнь, современная медицина работает над этим, и дай Бог, чтобы продолжительность жизни увеличилась. Но не вложен Богом потенциал бессмертия в это тело. Не все мы умрем, но все изменимся, как говорит Слово Божие, в мгновение ока, при последней трубе, ибо ангел вострубит, когда настанет конец истории, и мертвые воскреснут и будут живыми (см. 1 Кор. 15:51-52). То есть люди, достигнув конца истории, обретут новые телеса — таково откровение слова Божия. Поэтому полагаю, что не нужно тратить слишком много сил и энергии для того, чтобы добиться бессмертия человека в том теле, в котором он существует в течение своей земной жизни. Все эти попытки обречены на провал или приведут к каким-то очень опасным последствиям для полноты человеческой жизни.

— Позвольте, продолжу тему современных тенденций, которые вызывают вопросы, — интересно, как на все это смотрит Церковь. Семейный кризис поначалу казался проблемой там, на Западе, где не хотели жениться, не хотели заводить детей. Но вдруг мы видим, что и у нас то же самое. Люди встречаются, а жениться не хотят. Создали семью, но рожать не хотят. А в последнее время вдруг заговорили о том, что человечество на пороге создания искусственной утробы, которая избавит женщин от болей при деторождении, снимет демографические проблемы и так далее. Не знаю, как это для Вас прозвучит, но можем ли мы представить такой мир, где женщины вдруг перестанут рожать?

— Если это произойдет — сохрани Бог! — то мир, человек, человеческая личность потеряют свое основное измерение. Ведь что такое тайна рождения? Прежде всего, это тайна любви, когда любовь двух людей, соединившихся, как говорит слово Божие, в одно тело и одну душу, становится источником жизни. Это Божий замысел, и вокруг него сформирован огромный пласт человеческой культуры, литературы, изобразительного искусства, поэзии. Все вокруг этой тайны человеческой любви, которая разрешается появлением новой человеческой жизни. И что, заменить все это механизмом, машиной? Если подобное когда-нибудь произойдет, то это будет означать конец человека как человека разумного, это будет означать, в каком-то смысле, конец человеческой цивилизации, потому что тем самым через человека совершится дьявольское покушение на Божественную власть. Думаю, это несовместимо с силой Божией и с Божиим замыслом о человеке; и если такое произойдет, то это будет означать продвижение к концу человеческой истории. Да сохранит нас Господь от приближения этой страшной перспективы!

— Соглашусь на все сто процентов. Если продолжать дальше семейную тему, то еще один