Поэзия чистого духа. Владимир Диксон

В последнее десятилетие усилиями Российского фонда культуры, сотрудников Дома Русского Зарубежья им. А. И. Солженицына нам были возвращены имена многих забытых или малоизвестных русских поэтов периода Гражданской войны и русской эмиграции. Сейчас мы знаем о Сергее Бехтееве, Алексее Ремизове, Надежде Теффи, Георгии Иванове и многих других. Их имена, как минимум, на слуху. Некоторые даже обрели популярность в новой России. Так, российскому читателю наиболее пришёлся по духу Николай Туроверов.

Но есть поэты, уже как бы и возвращённые в нашу культуру, но ещё не обретённые, не исследованные, не оценённые. Наиболее яркий из них – Владимир Диксон. Родившийся в начале XX века в России, он закончил свои дни, как и многие его современники, во Франции.

Его поэзия проникнута переживанием личного духовного опыта. Он не просто пытался воспевать красоту Православия, что делали многие авторы, но излагал в поэтической форме то, что испытывает душа в своём подъёме или своих падениях, писал о её метаниях, духовных поисках.

В стихотворениях Диксона поражает лёгкость слога, то, как виртуозно он передаёт словами сложные духовные состояния человека.

Если глаз ведет к соблазну –
Вырви глаз, иди слепым:
Неотлучно, неотвязно
Будешь Ангелом храним.

Если грех руками схвачен –
Лучше руки отсеки:
Будет поздно горьким плачем
Заливать пожар тоски.

Строй свой день превыше ночи,
В тишине небесных мест,
Где лукавый червь не точит,
Вор не крадет, гниль не ест.

Если ж ночью, при дороге,
Совращенный, упадешь –
Значит, мысль была не в Боге,
Значит, зрела в сердце ложь.

Но во тьме, во власти ночи,
Где ликует вечный ад –
Не забудь, что волей Отчей
Для тебя Христос распят.

(17 июля 1926 г., Париж)

Стихотворения Владимира Диксона – это проповедь человека, достигшего глубокого уровня понимания христианства. С богословской точки зрения они абсолютно верны, «по-пастырски» мудры, но при этом в них нет того, что можно было бы определить как «морализаторство».

Молись, не смущайся, не бойся,
Туманов и гроз не страшись;
От мыслей безчинных укройся,
Не бойся – люби и молись.

В грехе, где так больно и низко
Раскинулись дни пустоты, –
С тобою Я вечно и близко,
Я ближе, чем думаешь ты.

Я вижу тоску и страданье
В твоих безпокойных глазах –
Твое устремленье, исканье,
Твой ужас, твой сумрак, твой страх.

В равнине, в пустыне безмерной,
Где свет мимолетный потух, –
Я здесь – твой Хранитель, твой Верный,
Твой Добрый, твой Радостный Дух.

(Март 1926 г.)

Феномен Диксона интересен тем, что он в своей лирике осмысливает собственный духовный опыт. Он говорит о стремлении к Богу, описывает падения, анализирует поступки, выражает надежду на милосердие Всевышнего, старается передать чувство омерзения от совершенных грехов и дает советы по преодолению духовной слабости.

А следующие строчки могли быть написаны после Причастия:

Я не могу сегодня ненавидеть –
Я всех люблю.
Никто меня сегодня не обидит –
Я все стерплю.
<…>
Я совершил от бури нелюбимой
В любовь побег.
<…>
И сердце вновь любовью вечной взято,
И нет врага.
<…>
Я новой радости не сдерживаю слезы –
Хочу рыдать.
<…>
Свою любовь грехом я не нарушу
До смертных дней.

В стихах Диксона Господь милосерден. И это православное, евангельское восприятие Бога, а не ветхозаветное понимание его как грозного судии

В стихах Диксона чувствуется живое присутствие Бога, в его поэзии Господь не абстрактен – Он абсолютно реален. Господь предстает милосердным. И это настоящее православное, евангельское восприятие Бога, а не ветхозаветное понимание его как грозного судии, что столь часто встречается в мировой поэзии.

Диксон хорошо знал богословие. В своем творчестве он не раз касался темы встающего из грехов человека, человека поднимающегося: «Низко павшему видны звезды, ясно вставшие в небесах».

Много званых, но избранных мало.
В жизни будущей меры не те.
Как бы низко ты, сердце, ни пало,
Есть надежда тебе во Христе.

Диксону чужды нарочитые призывы, он не морализирует, именно поэтому его стихи дают надежду.

Тонко чувствовал он и тему самооправдания человека перед Богом, многократного сбивания с правильного пути.

В последний раз любуюсь ложью,
В последний раз лелею зло –
А завтра все грехи отброшу,
Чтоб стало на душе светло.

В последний раз во тьму спускаюсь,
Бесовский хоровод вожу –
А завтра пламенно раскаюсь
И в сердце затаю звезду.

Так дух расслабленный клянется
И верит в искренность свою.
И бес хлопочет и смеется
В своем искусственном раю.

Проходит ночь. Встает безбожный
Несовершенный темный день –
И я всё тот же грешный, ложный,
И в сердце – грех, и в мыслях – тень.

Владимир Диксон, русский по духу, не был русским по крови. Его отец – американец, мать – полька.

Любопытны биография и семья поэта. Есть южнорусская поговорка: «Папа – турок, мама – грек, а я – русский человек». Владимир Диксон не был русским по крови. Его отец – американец, мать – полька.

Вальтер Диксон приехал в Россию из США в 1885 году как инженер-строитель паровозного отдела Сормовских заводов. Его предки были шотландцами и в начале XIX столетия перебрались в Канаду, а оттуда в США. Многие из них были священниками Англиканской церкви, один из них занимал пост архиерея в городе Гвельф (Канада). Через три года после того, как обосновался в России, Вальтер Диксон женился на Людмиле Ивановне Биджевской, польке-католичке.

Их сын Владимир родился 16 марта 1900 года (по ст.ст.) в городе Сормове Нижегородской губернии. Через три месяца после �