В начале творческого пути. К 90-летию со дня рождения академика С.Л. Тихвинского. А.Н. Хохлов
В истории отечественного востоковедения трудно найти столь энергичного и результативного в служении науке ученого, каким был и остается замечательный китаист С.Л. Тихвинский. Несмотря на почтенный возраст, он продолжает удивлять своих коллег и знакомых новыми публикациями по истории и культуре Китая, в том числе основанными на глубокой проработке новых архивных данных.
Свое 90-летие Сергей Леонидович отметил публикацией новой книги «Восприятие в Китае образа России» (М., 2008). С основными положениями и выводами исследования автор познакомил научную общественность на презентации книги в китайском зале Института Дальнего Востока (ИДВ) РАН, не вместившем многочисленных гостей, пожелавших присутствовать на встрече с С.Л. Тихвинским. Как отмечали в своих выступлениях участники научного заседания, и в частности директор ИДВ РАН академик М.Л. Титарен-ко, в упомянутом исследовании намечены новые подходы к решению ряда актуальных, вызывающих разноречивые суждения в КНР и за рубежом, вопросов истории русско-китайских отношений, начиная с Нерчинского договора 1689 г. и до наших дней.
Новая книга ветерана отечественного востоковедения - яркое свидетельство неувядаемой работоспособности ученого, ломающей привычные представления о возможностях творческого труда в солидном возрасте.
В честь юбилея замечательного ученого его ученики, коллеги и друзья подготовили солидный по объему и содержанию сборник статей под названием «Раздвигая горизонты науки. К 90-летию академика С.Л. Тихвинского» (М., 2008), прекрасно изданный в серии «Памятники исторической науки».
Думается, что ветеранам-китаистам вполне понятна причина феноменального успеха С.Л. Тихвинского в творческой деятельности в последние два десятилетия. На это указывают в качестве слагаемых два серьезных фактора - целеустремленность в научной работе и ясность авторской позиции в трактовке и освещении того или иного вопроса. Что же касается нынешней, молодой поросли отечественного китаеведения, ставшей на путь научного поиска в рамках учебных программ вузов либо аспирантуры, то ее безусловно интересует вопрос о том, каким образом или каким путем пришел будущий академик-китаевед к столь высоким достижениям в области исторической науки. Об истоках триумфального шествия С.Л. Тихвинского к высотам большой науки, особенно китаистики, отчасти позволяют судить приводимые ниже его письма к академику В.М. Алексееву, ставшему мудрым советчиком и опытным наставником для преуспевающего молодого дипломата, оказавшегося в Китае в наиболее интересный период его новейшей истории. Это был период исключительно трудной антияпонской войны 1937-1945 гг. и последующего краха в стране гоминьданов-ского режима в результате наступательных действий Народно-освободительной армии, руководимой коммунистами. Как известно, эта вооруженная борьба КПК с Гоминьданом привела к мирному освобождению Пекина, где 1 октября 1949 г. было торжественно провозглашено образование Китайской Народной Республики, получившей вскоре официальное признание со стороны правительства СССР. Соответствующую ноту передал руководителям нового Китая генеральный консул в Пекине С.Л. Тихвинский.
Письма С.Л. Тихвинского академику
В.М. Алексееву1
1.
3 октября 1943 г., Москва
Уважаемый Василий Михайлович! Перед отъездом из Москвы Н. Т. Федоренко2 просил меня передать Вам книгу Го Мо-жо, полученную из
Китая. Прошу извинить меня за то, что не смог передать ее Вам раньше,
так как еще до начала сессии я выехал в служебную командировку в г.
Горький и возвратился лишь вчера утром...
Очень сожалею, что не удалось встретиться лично. <...> Питаю
надежду, что после войны удастся вновь вернуться к любимой науке.
Уважающий Вас Ваш бывший ученик С. Тихвинский.
2.
7 февраля 1946 г., Бэйпин (Пекин)
Многоуважаемый
Василий Михайлович!
Только что получил с диппочтой Ваше любезное письмо от 26-го ноября
прошлого года, в котором Вы даете мне крайне интересное задание по
участию в составлении [китайско-русского академического] словаря. Все
Ваши указания, изложенные в письме, я с радостью принимаю и надеюсь
выслать Вам со следующей почтой свою небольшую лепту в то огромной
важности дело, которое делаете лично Вы и руководимый Вами коллектив
синологов. Боюсь, однако, что следующая почта будет не раньше мая
месяца, а словарь к тому времени будет уже подписан в печать. Тем не
менее, эта работа не пропадет и может быть использована в дальнейшем.
С этой почтой в Ваш адрес через ВОКС (Всесоюзное Общество культурной
связи с заграницей. - А.Х.) я посылаю несколько китайских книг по
вопросам тангутских и аньшаньских раскопок, а также книгу Пратта «Англия
и Китай». Кроме того, посылаю пачку местных газет в надежде, что они не
будут лишними в [Китайском] кабинете [ИВ АН СССР].
Местный французский синологический центр за годы войны приготовил и
издал немало ценных книг, каталог которых я направил через ВОКС в Ваш
адрес. Второй экземпляр каталога-проспекта публикаций это[го] центра я
через ВОКС направил в адрес ИВ АН’а. Прошу Вас по получении проспекта,
отметить книги, которые могли бы Вас [за]интересовать. Я постараюсь
выслать эти книги Вам.
О своей работе над диссертацией пока особо похвастать не могу.
Сейчас я разыскал в этом городе дочь Кан Ю-вэя и одного его ученика,
через которых собираю [нужные для диссертации] документы. К сожалению,
после японцев осталось не очень-то много китайских книг. В ближайшие дни
собираюсь засесть за «Да-тун шу», но пока
еще приходится заниматься [этим] урывками, т. к. очень много основной работы.
Постепенно из глубинных районов в Бэйпин возвращается [китайская]
профессура. Некоторые профессора, в том числе и директор Национальной
библиотеки Юань [Тун-ли]3, выехали в США по приглашению американских
университетов. Юань [Тун-ли] на обратном пути очень хочет навестить Вас.
При японцах в Бэйпине работало три иностранных научных института:
Фужэньский университет, франко-китайский синологический центр и
немецкий институт. Все они сохранили свои книжные фонды в целости. К
следующей почте я приготовлю краткое сообщение о деятельности указанных
трех институтов за годы [анти-японской] войны, которое вышлю Вам.
Библиотека [Пекинской] духовной [православной] миссии, хотя и
уцелела, но совершенно не имеет китайских фондов. Нельзя ли направить
сюда в командировку кого-либо из аспирантов ИВАН’а для
библиографического описания этой библиотеки. Сейчас я разыскиваю
Широкогоровские книги4, разграбленные японцами. Много книг осталось и
после [Я.Я.] Брандта, скончавшегося в конце января в Бэйпине5, но
неизвестно, как поступит с этими книгами его вдова. Со смертью Брандта в
Бэйпине не осталось [почти] ни одного русского синолога. В [духовной]
миссии никто не знает даже разговорного [китайского] языка.
Простите меня, Василий Михайлович, за столь краткий и поверхностный
обзор местной [научной] жизни, но я постараюсь приготовить обещанное
сообщение к следующей оказии.
Ваш С. Тихвинский.
[Р^.] Прошу передать мой сердечный привет [Вашей супруге] Наталии
Михайловне. Б.И. Панкратов6 недавно приехал сюда и шлет Вам привет.
3.
16 июля 1946 г., Пекин
Многоуважаемый
Василий Михайлович!
Очень благодарен Вам за Ваши любезные письма от 25 [апреля] и 9 мая,
которые я получил с этой почтой. Посылаю через ВОКС список 500 с лишним
новых слов и выражений, которые я смог за это короткое
время подобрать. Боюсь, что большинство этих терминов, видимо, уже
есть в [Вашем] словаре. Кроме того, посылаю комплект тяньцзиньского
издания [газеты] «Дагун-бао» за апрель-июнь