Арабские историки Х в. о «коварстве» византийцев. Д.В. Микульский

Десятое столетие – это такое время в арабской культуре, когда основные жанры и композиционные формы исторических сочинений уже сформировались. Самой продуктивной оказалась композиционная форма так  называемых династийных хроник, в которых история Халифата, стержень арабских исторических повествований, излагалась в соответствии с правлениями  мусульманских государей, халифов. Между прочим, в наибольшей степени на становление арабской династийной историографии повлияли традиции историографии византийской.

В то время отношения с Византией, хотя и побежденной арабами в VII в., оставались чрезвычайно актуальными как для мусульманского, так и для христианского населения Халифата. И мусульманские  историки, и их христианские коллеги, писавшие по-арабски, уделяют немало внимания и современным им событиям, связанным с отношениями между Халифатом и Империей, так и тому, что для них было уже относительно далеким прошлым – эпохе арабо-мусульманских завоеваний. Как это характерно для средневековых исторических трудов, рассказы о временах прошедших часто оказываются много ярче и живее повествований о современности. Автору этих строк  наиболее интересным представился ряд рассказов из сочинений  христианского историка  Евтихия Александрийского, писавшего по-арабски, и  мусульманского историка ал-Мутаххара ал-Макдиси, где и византийцы, и арабы представлены великими хитрецами. Внимание же автора этих строк было привлечено к ним как в силу известного ему знаменитого высказывания Нестора-летописца, где первый русский историк и прозаик характеризует «греков» льстивыми и лицемерными, так и  в силу наивной, но яркой изобразительной силы, присущей этим повествовательным отрывкам. Все эти повествования почерпнуты из «Базы данных тем и сюжетов арабо-мусульманских династийных хроник IX – Х вв.», составленной и постоянно пополняемой автором этих строк (База вывешена на сайте Института востоковедения РАН в разделе «Публикации»). Хорошо известно, что текст Евтихия, посвященный битве при Йармуке  и рассказ,в котором повествуется об уловке  арабского военачальника при осаде Газзы (см. ниже), были включены в русском переводе Н. А. Медникова в его капитальный труд по истории Палестины под арабо-мусульманским владычеством, мы использовали для нашего сообщения свои собственные переводы.

Первый из рассмотренных рассказов содержится в сочинении Евтихия Александрийского и относится ко временам, предшествующим арабо-мусульманскому нашествию на византийские и иранские земли. Как известно, в 626 г. Константинополь пребывал в осаде объединенных сил персов и их союзников славян и аваров. Эти события относятся ко времени деяний и правления  пророка Мухаммада (ок. 570 – 632), и поэтому рассказ о них включен арабо-христианским историком в главу, посвященную основоположнику ислама. Так вот, повествует Евтихий Александрийский, испугавшись, что  истомленные бедствиями осады константинопольцы сдадут Город персидскому царю, император Ираклий, именуемый в арабских источниках Харкалом (610 – 641), заключил с шахом перемирие на условиях выплаты чрезвычайно тяжелой контрибуции, помолился Господу Иисусу Христу о даровании победы и  отправился на кораблях с пятью тысячами отборных воинов в Трапезунд. Там собрал войско из подданных своих, а также заключил союзы с хазарами и царем кавказского народа ас-саннариййа (аварцами). После совершил разрушительный рейд по иранским землям, захватив богатую добычу и полон, в том числе и сына персидского царя. Отослал царевича, облаченного в рубище, к отцу с издевательским посланием, в котором известил супостата о своем торжестве. Персидский государь, по совету приближенных, снял осаду с Константинополя и двинулся навстречу Ираклию, надеясь разгромить его в открытом бою. Однако Ираклий, применив военную хитрость, сумел ускользнуть от неприятеля. И вот, повествует Евтихий, «Двинулся [царь персидский] в город свой (то есть, столицу – Д.М.) и нашел его в развалинах – ни спрашивающего там, ни отвечающего. И ослабело тогда Царство Персидское, и  это на седьмом году правления Ираклия и на седьмом году хиджры (628-29 г. по христианскому летоисчислению – Д.М.)».  Так что в этом рассказе император Ираклий предстает перед нами истым византийцем, умевшим побеждать не столько силой, сколько хитроумием

Достойным учеником византийцев оказался у Евтихия дед Иоанна Дамаскина (ок. 675 – ок. 753) Мансур, служивший в Дамаске в эпоху арабо-мусульманского нашествия в должности великого логофета (смотрителя финансов). По происхождению он был арабом и испытывал к византийским грекам неприязнь. И Евтихий, и другой арабо-христианский историк Х в., Агапий Манбиджский  возлагают на Мансура вину за сдачу Дамаска арабам в 635 г. Так вот, незадолго до этого печального для арабоязычных христиан события, как сообщает Евтихий Александрийский в главе своего труда, посвященной правлению халифа ‘Омара б. ал-Хаттаба (634 – 644), византийский военачальник Махан выступил из Дамаска, стремясь помешать арабо-мусульманскому войску, двигавшемуся из Тивериады, приблизиться к сирийской столице. Занял позицию в местности  ал-Джулан (современные Голанские высоты) на берегу некоего вади (ущелья); напротив же располагалось арабо-мусульманское войско. (Возможно, Евтихий имел в виду решающее для судеб Сирии и Палестины сражение при Йармуке, произошедшее в феврале 636 г., однако это не вяжется с принятой современными историками хронологией событий, так как Дамаск пал до битвы при Йармуке). Воинства противостояли друг другу несколько дней. Тем временем  логофет Мансур выступил из Дамаска в сопровождении вооруженного отряда с некоей денежной суммой, которую ему полагалось раздать в качестве жалования воинам Махана. Приблизившись к ромейскому лагерю ночью, Мансур велел своим людям ударить в барабаны и затрубить в трубы. Вот как пишет об этом Евтихий: «Так явил Мансур хитрость [свою] и проклятие. Увидев это, решили ромеи, будто обошли их арабы с тыла. Тогда  охватило их смятение, повалились они все в вади и погибли». Так Мансур причинил своим согражданам великий ущерб. Немногие же уцелевшие из войска Махана ромеи  бежали в Дамаск, где  сели в осаду, но, как мы знаем, весьма ненадолго. Показательно и поведение самого византийского воеводы. Вот как пишет об этом Евтихий Александрийский: «Махан же устрашился возвращаться к царю Харкалу (Ираклию – Д.М.), а то убьет его [государь]. Бежал он на Синайскую гору, принял монашество и назвался Анастасийусом. Он – сочинитель комментария к Псалтири Давидовой».  Так что византийцы предстают в этом рассказе арабо-христианского историка не в слишком выгодном свете – одни из них беспечны и пугливы, а другие клятвопреступны и коварны. Наверное, эти качества и были одной из причин поражения ромеев в той войне с арабами-мусульманами.

Не лучше выглядят византийцы и в двух других рассказах Евтихия, обладающих сходной фабулой. Один из них отнесен к правлению халифа Абу Бакра (632 – 634) и касается осады арабами-мусульманами знаменитого палестинского города Газза (Газа) в 634 г., а второй включен в главу о правлении халифа ‘Омара б. ал-Хаттаба (634 – 644)  и имеет является одним из эпизодов осады арабами-мусульманами Александрии в 641 г. Героями обоих рассказов выступают видный арабо-мусульманский военачальник ‘Амр б. ал-‘Ас (ум. 663), основатель города ал-Футат на Ниле и впоследствии наместник Египта , и его маула (то есть, вольноотпущенник) армянин, бывший подданный Империи, Вардан (это реальное историческое лицо, сделавшееся одним из персонажей «Книги сказок тысячи и одной �