МЕМУАРЫ Н.Г.ГУСЕВА О ПАЛОМНИЧЕСТВЕ В ПАЛЕСТИНУ (КОНЕЦ XIX В.)

Автор статьи уделяет внимания внутренней и внешней критике источника личного происхождения. Он обращает внимание на положительные и отрицательные впечатления, полученные мемуаристов в чуждой этно-конфессиональной и культурной среде, в которую попадали паломники, путешествуя по Палестине.

Baldin K.E. N. Gusev memories about the pilgrimage  to the Palestine at the end of the XIXth century

This article is devoted to the memories written by Russian pilgrim to the Middle East. The author made scientific criticism of that memories. Also author pays attention at positive and negative Gusev's impressions gained in the foreign cultural and faith surroundings during his travel in Palestine.

Key words: Russian Orthodox Church,  orthodox pilgrimage, pilgrim memories, Ottoman empire, Palestine, The Imperial Orthodox Palestinian Society

Некоторые русские путешественники в Палестину, начиная с широко известного игумена Даниила, время от времени обогащали отечественную литературу, сначала средневековую, а потом и нового времени, своими путевыми записками. Вследствие редкости этих произведений, каждое из них становилось явлением неординарным в русской словесности.  В первой половине XIX  столетия в России паломнические мемуары прочно стали одним из жанров «большой» литературы, однако, число их пока было невелико. Во второй половине того же столетия такого рода произведений стало гораздо больше, в то же время качество их несколько снизилось, т.к. за перо взялись не только путешественники-дворяне и церковные иерархи, но и простые сельские священники или миряне. Достаточно высоко над этим средним уровнем  стоят воспоминания, написанные в самом конце XIX  века Николаем Гусевым, человеком образованным, за плечами у которого была не только Казанская духовная академия, но не несколько лет преподавания в Вятском женском епархиальном училище.

Подробные биографические данные об авторе мемуаров в доступных нам источниках найти не удалось. Отдельные штрихи его портрета были реконструированы в результате фронтального просмотра годовых подшивок «Вятских епархиальных ведомостей» за конце XIX – начало XX в. В частности, в списке педагогического  персонала Вятского женского епархиального училища  содержатся сведения о том, что Гусев Николай Григорьевич окончил Казанскую духовную академию в 1892 г. и в том же году поступил на работу в упомянутое выше учебное заведение. Сначала он преподавал только русский язык, но потом ему дали вести уроки педагогики и дидактики. Дело было в том, что епархиальные училища готовили учившихся в них девушек (в основном – из среды духовенства) к педагогической карьере. Большинство их шло работать учительницами в церковно-приходские школы, которые в каждой епархии насчитывались сотнями. За добросовестное исполнение служебных обязанностей по состоянию на  1902 г., то есть по прошествии десяти лет педагогической работы, Н.Г. Гусев был награжден орденами Станислава 3 степени и Анны 3-й степени. В том же году он уже имел чин коллежского советника. (2, 1902, № 19, ч. неоф., приложение,  с.8).

Кроме непосредственных служебных обязанностей Н.Г. Гусев исполнял различные общественные поручения, которые возлагало на него училищное и епархиальное начальство. В честности он являлся членом комитета епархиальной библиотеки-читальни. (2, 1907, № 31, приложение,  ч.оф., с. 17). Такие культурно-просветительные учреждения были созданы повсеместного в губернских и епархиальных центрах для распространения духовно-нравственной, патриотической и иной литературы, как среди духовенства, так и сред мирян.

В 1903 г. он был назначен старшим редактором неофициальной части «Вятских епархиальных ведомостей». В них печатались не только методические материалы для духовенства по проведению богослужений и внебогослужебных собеседований с паствой, но и статьи и документы по истории местных церквей и монастырей, воспоминания о паломнических поездках по российским и зарубежным святыням. Типичным примером стала публикация воспоминаний самого Гусева о поезде в Святую землю. Обычно вследствие многосложности таких редакторских обязанностей, неофициальную часть «Ведомостей» курировали сразу два человека, но Н.Г. Гусев долгое время вел эту работу один. (2, 1903, №  22, ч. оф., с. 499).

Особенно активной была общественная деятельность Гусева в Вятском епархиальном отделе Императорского Православного Палестинского Общества.  После вступления в эту всероссийскую организацию, он стал с 1896 г.  проводить Палестинские духовно-нравственные чтения, которые сопровождались показом «туманных картин» (слайдов) через «волшебный фонарь» (диапроектор). Слушатели с особенным вниманием воспринимали рассказы Гусева как очевидца, совершившего паломничества к святыням вселенского христианства. Наибольшей популярностью пользовалась в его интерпретации тема «Судьбы Иерусалима и русские паломники». Чтения проводились в Вятском общественном собрании, в помещении попечительства о народной трезвости, на фельдшерских курсах, а также по месту основной работы Гусева – в епархиальном училище. (2, 1898, № 5, ч. неоф., с.244; 1902, № 9, ч. оф., с. 9; 1904, № 9, ч. оф., приложение, с. 8).

Помимо этого автор рассматриваемых мемуаров регулярно избирался в ревизионную комиссию Вятского отдела Палестинского общества, на этом посту ему приходилось вплотную заниматься финансовыми делами организации. Активная просветительная и организационная работа в ИППО не осталась без награды. В 1899 г. Н.Г. Гусев был удостоен почетного звания члена-сотрудника этого общества. (2, 1899, № 7, ч. неоф., с. 211; 1902, № 9, ч. оф., приложение. С. 41; 1905, № 13, ч. оф., приложение, с. 5 - 6).

 Воспоминания Н.Г. Гусева были опубликованы в местном церковном официозе – «Вятских епархиальных ведомостях» в 1900 году подряд в четырех номерах – с 7-го по 10-й. Текст печатался большими фрагментами – страниц по двадцать или более того. Это свидетельствует о том, что мемуары были написаны заранее. Отметим в этой связи, что публикация воспоминаний сравнительно небольшими фрагментами и не подряд, а с пропусками номеров, как правило, свидетельствует о том, что текст создается в процесс публикации и нередко это делается второпях.

Свое путешествие Н.Г. Гусев совершил в 1898 году. Чаще всего в  Святую землю русские паломники отправлялись не в одиночку, а группами – большими или малыми. Вместе с Гусевым в Палестину ездили: преподаватель Вятской духовной семинарии А.И. Одоев и помощник смотрителя Вятского духовного учителя С.С. Липягов (2, 1900, № 7, с. 278). Таким образом, небольшая компания была однородной по своей профессиональной принадлежности и, наверняка, по своим интересам. Они поехали в Палестину, воспользовавшись летними каникулами в своих учебных заведениях. Иной возможности направиться в Святую землю, кроме как летом, у них не было.

Все путешествие вятчан заняло промежуток времени с 8 июня по 3 августа 1898 г. Однако в Палестине путешественники были всего неделю – с 8 по 14 июля, все остальное время ушло на дорогу. В связи с этим не случайно, что почти половина мемуаров посвящена пути в Святую землю, в процессе которого паломники посетили несколько русских городов, остановились на несколько дней в Одессе, затем в Константинополе, Пирее, Смирне, на Крите. На довольно длительное время они задержались в Египте.

Рассматриваемый нами источник личного происхождения представляет собой именно воспоминания, написанные через некоторое время после путешествия, а не дневник, создававшийся в процессе его. Даты пребывания в том или ином городе в тексте присутствуют, но они не структурируют текст на поденные записи, как это бывает в дневнике. Общий объем мемуаров не очень велик и составляет 3,1 печатных листа.

Маршрут путешествия Гусева и его спутников был довольно обычным для паломников, отправлявшихся на поклонение Святым местам. Как и у большинства остальных паломников путь вятчан начинался от Одессы. Они прибыли сюда не в самый удачный день и им пришлось ждать отправления очередного парохода три дня. Это время они потратили на осмотр достопримечательностей приморского города и на поездку на близлежащие лиманы.

Примерно через сутки после отхода из Одессы их пароход, принадлежавший Русскому обществу пароходства и торговли (РОПИТ), уже швартовался в Константинополе. Обычно в турецкой столице паломники задерживались примерно три дня. Гусев и его компания за это время осмотрели некий стандартный набор сакральных и не сакральных мест, которые традиционно посещали русские в Царьграде – превращенный в мечеть храм св. Софии, музей древностей. Эти экскурсии в мемуарах получили отражение, но в то же время прогулки по Пере и Галате в Константинополе лишь упомянуты в воспоминаниях. Это означает, что мемуарист записал не все свои впечатления. Как мы предполагаем, его рассуждения сводились к тому, что следует фиксировать лишь те из них, которые касались сакральных мест, а мирские экскурсии по отдельным частям Константинополя к ним не относились. К местам, которые отклонялись от традиционного маршрута русских паломников, относилась поездка Гусева в предместье Константинополя Сан-Стефано, где они поклонились  останкам русских воинов, захороненных здесь в 1878 г. (2, 1900, № 7, с. 283 - 295).

Первоначально планы вятских паломников заключались в том, что они на пароходе собирались отправиться из Константинополя в палестинский порт Яффу. Однако планы были существенно скорректированы, когда они узнали, что есть возможность на другом судне добраться до Египта. Русские паломники воспринимали эту страну не как мирской экскурсионный объект, а как сакральное пространство, связанное с совершенно определенными библейскими и евангельскими событиями. Этот пароход следовал по Эгейскому морю через Смирну, в которой останавливались практически все паломники, вне зависимости от маршрута следования в Палестину. Далее путь Гусева и его спутников лежал в Пирей, остановка в котором была настолько короткой, что к разочарованию паломников, они не могли посетить Афины, расположенные неподалеку. Затем после непродолжительной остановки на острове Крит, паломники прибыли в Александрию для того, чтобы сразу же направиться в Каир, а затем на лодке по Нилу с осмотром как христианских, так и языческих (древнеегипетских) достопримечательностей, включая пирамиды. (2, 1900, № 8, с. 342 - 345)

Затем через Порт-Саид путешественники отплыли морем в Палестину, высадившись на ее территории в Яффе. В Иерусалиме они посетили храм Гроба Господня, «Русский дом» с порогом Судных врат, Стену плача, мечеть Омара и некоторые другие достопримечательности различных  конфессий. В ближайших окрестностях Святого града они поклонились сакральным местам Вифлеема, Гефсимании, Хеврона, Мамврийскому дубу, в более отдаленных увидели Мертвое море, реку Иордан, Иерихон. Срок их пребывания в Палестине был очень кратким, поэтому за пределами их маршрута остались сакральные места, расположенные в северной части Святой земли – Назарет, Тивериадское озеро, Кана, Капернаум и др. Кроме того, паломникам из Вятки не удалось посетить Синай, Сирию, Ливан, куда попадали некоторые из русских паломников.

Во многих паломнических текстах, созданных в конце  XIX – начале XX в. либо мало, либо совсем ничего не говорится о  заслугах Императорского Православного Палестинского Общества в создании того феномена, который обычно именовался в то время (как, впрочем, и сейчас) «Русской Палестиной». Многие паломники воспринимали как сами собой разумеющиеся те обстоятельства, что они живут в Иерусалиме и в других местах на подворьях, которые были основаны и содержались Палестинским Обществом, что пользуются услугами кавасов ИППО как гидов и проводников  в путешествиях по Святой земле и т.п.

Такой забывчивостью явно не отличается Н.Г. Гусев