Благословение Святой Земли. Святые места Иерусалима в паломнических реликвиях

Привезенные русскими паломниками из Святой Земли на родину, в Россию, они жертвовались в храмы и монастыри, хранились в моленной комнате или в красном углу дома, передавались из рода в род, являлись семейными реликвиями, которым воздавалось особое почитание. Такая святыня, по словам И.А. Бунина, соединяла человека «нежной и благоговейной связью» с его родом, миром, где оставались его колыбель и детство.

В.Н. Хитрово (1834–1903), один из основателей Императорского Православного Палестинского общества, вспоминал, как, будучи еще мальчиком, читал он перед «киотою» своей матери при слабом мерцании лампадки молитвы «на сон грядущий». Взгляд его падал на хорошо различимый среди темных ликов перламутровый крест, принесенный когда-то давно русской паломницей, и мысли «переносились куда-то далеко, далеко на Восток, в Иерусалим, ко Гробу Господню, к Голгофе»/1/.

Во многих русских монастырях и храмах, музеях и в частных собраниях сохранилось большое количество реликвий, привезенных в разное время из Палестины. На них представлены образы Священного Писания: Благовещение, Рождество Христово, Поклонение волхвов, Бегство в Египет, Крещение Господне, Усекновение главы Иоанна Предтечи, Тайная Вечеря, Распятие с предстоящими, Воскресение Христово и другие. Особое место среди них занимают паломнические евлогии Иерусалима, напоминающие нам о святых местах этого уникального древнего города, ставшего средоточием всего мира.

После обретения равноапостольной царицей Еленой в 326 году в Иерусалиме Честного Древа Креста Христова части его распространились по всему миру, о чем свидетельствовал уже в IV веке святитель Кирилл Иерусалимский. По словам святителя Иоанна Златоуста, «многие, как мужи, так и жены, получив малую частицу этого Древа и обложив ее златом, вешают на свою шею». Так, мельчайшие частицы Креста Господня явились одними из первых наиболее ценных паломнических реликвий Святой Земли.

Уже в начале XII века игумен Даниил в своем «Хождении» сообщал, что ключарь Гроба Господня, увидев его любовь и благоговение к этому священному месту, «отодвинул доску в головах Гроба и, взяв небольшой святой камень, подарил его мне, запретив кому бы то ни было в Иерусалиме об этом говорить»/2/. Игумен Даниил воспринял этот дар как бесценное сокровище. С великой духовной радостью в XVI веке купец Трифон Коробейников получил благословение в виде частицы камня, отваленного ангелом от Гроба Господня, а в XIX столетии путешественник А.С. Норов – небольшой «отломок» от Святой Голгофы. В XVII веке иеромонах Арсений (Суханов), составивший для Патриарха «Проскинитарий» с разделом «О граде Ерусалиме», отметил, что столбцы в дверях Гроба Господня «исколупаны от людей приходящих», которые «емлют тайно на благословение»/3/. Кресты-реликварии с мелкими частицами Древа Животворящего и камня от Гроба Господня обладали защитной и целительной силой для владельца святыни.

Осязаемость, материальность реликвий была важной и необходимой частью паломничества. По мнению Л.А. Беляева, «с точки зрения средневекового сознания часть в полной мере заменяла целое, — во всяком случае, в мире реликвий. Любой их фрагмент обладал силой чудотворения. В случае с главными реликвиями – Крестом и Гробом Господним – это касалось также «подобий»: изображений, символов и знаков. Поэтому акт заказа копии Гроба Господня был, по сути, актом создания еще одной реликвии»/4/.

Илл.1. Модель кувуклии Гроба Господня. Первая треть XX века. Вифлеем. Мастер Григорий Бишар аз-Зугби. Церковно-археологический кабинет Московской Православной Духовной Академии. Надписи на арке фасада на арабском языке: «Помяни, Господи, раба Твоего и слугу. Илия Карам. 1935 год», «Работа Григория Бишара аз-Зугби. Вифлеем. Иордания. 1955 год».*

Модели храма Гроба Господня, изготовленные из дерева оливы с инкрустацией перламутром и слоновой костью, были известны с конца XVI века. В середине XIX века архимандрит Леонид (Кавелин), описывая паломнические реликвии, изготавливаемые в Вифлееме, отметил, что один из арабских резчиков сделал из масличного дерева модель Кувуклии Святого Гроба с украшением из перламутра, которую намерен был поднести в подарок «императрице французов и испанской королеве»/5/. «Превосходную модель кувуклии» поднес патриарх Иерусалимский Кирилл II великому князю Константину Николаевичу в память о пребывании на Святой Земле в 1859 году/6/. В первой половине XX века знаменитым вифлеемским мастером Бишаром аз-Зугби была исполнена модель Кувуклии Гроба Господня в технике маркетри (набор из разных перламутровых пластин, создающих эффект мерцающей поверхности), которая находится сейчас в Церковно-археологическом Кабинете Московской Православной Духовной Академии (илл. 1). Две другие свои работы мастер преподнес императору Николаю II по случаю празднования 300-летия Дома Романовых/7/.

Илл. 2. Святая Голгофа. Икона. Конец XIX века. Иерусалим. Частное собрание.

Наиболее часто на паломнических реликвиях – будь то перламутровые раковины, камни из святых мест или же спилы оливы, дуба и других священных деревьев – изображались евангельские события, связанные с определенными сакральными местами Палестины. На иконах, написанных в Святой Земле, тоже воспроизводились палестинские святыни или редкие местные сюжеты. В Иерусалиме наибольшее распространение получили образы «Воскресения Христова» в изводе «Восстание из Гроба» и «Святая Голгофа» – изображение интерьера Голгофского придела храма Гроба Господня (илл. 2). Такие иконы являлись евлогиями, напоминающими о храме Воскресения Христова и его убранстве, о том, как выглядят главные святыни всего христианского мира.

Илл.3. Господь Вседержитель. Икона. Около 1887 года. Частное собрание. На обороте надпись карандашом на греческим языке и надпись чернилами: «Из Св. Града Иерусалима. 1887 года, Мая 22 д[ня]. Дар усердия Марии Павловной Ореховой Протоиерею Алексию Васильеву». 

Илл.4.  Иисус Христос в узах. Икона в серебряном окладе. Середина XIX века. Иерусалим. Собрание А.Л. Чвала. На обороте надпись карандашом: «Сим образом благословил […] 1904 л. И.Г. Бардин […]».

Палестинские иконы легко узнаваемы благодаря своим сюжетам и характерному художественному исполнению, в котором соединились особенности различных традиций (илл. 3). На них встречаются греческие, славянские, арабские надписи. При этом все палестинские иконы, как правило, написаны темперой на доске без ковчега, фон и одежды покрыты золотом, на фоне прочеканены необычные орнаменты, колорит создается несколькими открытыми цветами, притенения выполнены цветными лаками. Обильное использование золота и лаков создавало эффект драгоценной, светящейся поверхности, который скрашивал зачастую неточности и упрощения �