Заместитель руководителя Нижегородского отделения ИППО архимандрит Тихон (Затёкин) принял участие в съемках документального фильма «Дело Романовых. Следствием установлено...»
Архимандрит Тихон завершил написание своей новой книги «Я понял, что это меня никогда уже не отпустит. Романовы: убийство, поиск, обретение», в которой собраны уникальные никогда еще не публиковавшиеся документы и фотографии.
Приводим небольшой фрагмент из этой книги: «...17 июля 1986 года для меня стало важной датой в моей жизни! Всё то, о чём я читал, переписывал в свой личный архив и перефотографировал, наконец-то сбудется! И сбудется не само по себе, а с людьми, которые нашли захоронение Царской Семьи. Накануне "похода" я не спал всю ночь. В Кафедральном соборе я потихоньку от старшей алтарницы монахини Магдалины взял жёлтый стихарь, чтобы там в него облачиться. Я, конечно же, взял фотоаппарат, но надобность в нём отпала, так как стало ясно, что делать фотоснимки нельзя. Итак, в этот день, 17 июля, Гелий Трофимович Рябов, Александр Николаевич Авдонин и ещё один человек, фамилию и имя которого я совершенно забыл, на электричке доехали до станции Шувакиш и вышли на дорогу, которая вела в Коптяки. Мы свернули влево и вошли в чащу леса. Гелий Трофимович сказал, что место, где сейчас мы находимся, ― Ганина яма. По дну одного из оврагов шел полугнилой частокол и валялись полусгнившие то ли деревья, то ли слеги. Гелий Трофимович сказал, что здесь было озерцо, которое осушал следователь Николай Соколов, пытаясь найти тела Романовых. Затем он показал лежавшую полусгнившую старательскую колоду. Пройдя какое-то расстояние, мы вышли к яме, заросшей травой, в глубине которой проглядывал бревенчатый сруб или, как мне показалось, стенка, поддерживающая землю, чтобы она не осыпалась. Гелий Трофимович рассказал мне, что эта яма ― шахта, и именно в неё были сброшены тела Романовых и Их слуг. Я понял, что Царских Останков здесь нет и "то самое" место находится неподалёку. Я понял, что если бы они мне показали "то самое" место захоронения, вряд ли я смог бы удержаться от соблазна показать его другим?! Несомненно было одно, это была та самая шахта, куда первоначально были сброшены тела Царских Мучеников. Я облачился в стихарь и, имея с собой небольшой молитвослов 1955 года издания на русском языке, который мне подарил в Кафедральном соборе в 1986 году протоиерей Николай Зеленин, в своё время вернувшийся из Харбина, пропел начало литии "Со духи праведных", а потом "Вечную память". На всех это произвело огромное впечатление, особенно на Гелия Трофимовича.... Летом 1987 года в Кафедральный Иоанно-Предтеченский собор на ставку псаломщика был принят Александр Никулин. Он был намного старше меня ― 1949 года рождения. Учился на филологическом факультете Пермского Государственного университета имени А.М. Горького, закончил режиссерский факультет ГИТИСа и некоторое время работал в театрах страны. Он произвёл на меня сильное впечатление своей верой и ответственностью к возложенному на него послушанию псаломщика. С ним я быстро подружился. Он где-то доставал магнитофонные записи с песнопениями иеромонаха Романа (Матюшина), и мы их часто слушали в церковном доме, и у меня на квартире. Именно у меня на квартире он увидел, что моя комната увешена портретами и фотографиями Императора Николая II и Его Августейшего Семейства, а также несколькими снимками Григория Распутина. Эта тема "захлёстывала" нас с каждым днем. Я ему показал несколько своих фотоальбомов, посвященных Царской Семье, в том числе и фотоальбом с наклеенными переснятыми фотографиями из книги Н.Соколова "Убийство Царской семьи". На него это произвело сильное впечатление. Так же я дал ему почитать фотокопию книги Павла Быкова "Последние дни Романовых" и свои выписки, сделанные в библиотеке им. Белинского из дневника Императора Николая II. Он оказался тоже не равнодушным и в деле "некрополистики". Мы с ним облазали всё Ивановское кладбище "вдоль и поперек". В один из дней неподалёку от могилы Павла Бажова мы наткнулись на надгробие Петра Ермакова с надписью: "Ермаков Петр Захарович. Член КПСС с 1906 г. Организатор Красной Гвардии на В-Исетском з-де. 1884-1952". Памятник явно был сделан по проекту какого-то архитектора. В середине в круге было литое изображение самого Ермакова. Я сказал Александру: "Смотри!!! Это же могила того самого Ермакова, который принимал участие в расстреле Царской Семьи!". Я его сфотографировал со всех сторон и в моем личном архиве имеются и негатив изображения и позитив. Два года спустя литое барельефное изображение исчезло, а памятник облит красной краской, виднелась надпись "ЦАРЕУБИЙЦА". Этот "вандализм" я тоже запечатлел. Я рассказал, что в конце кладбища в 1918 году, когда Царскую Семью привезли в Екатеринбург, были расстреляны генерал-адъютант Илья Татищев и князь Василий Долгоруков. Мы долго "лазали" на краю Ивановского кладбища, но ничего не смогли обнаружить. Там я поставил в память об этом расстреле деревянный крест. Спустя месяц мой крест кем-то был убран и появились два креста, возле которых мы с Александром и сфотографировались. На одном из крестов надпись: "Святые мученики, молите Бога о нас", а на втором ― "Невинно убиенным за веру Христову". Кто поставил кресты, остается загадкой. Позже я узнал, что на этом месте якобы тайно хоронили расстрелянных мирян и духовенство в годы репрессий. В краеведческом музее в Зелёной Роще, который располагался в храме Александра Невского, в цокольном этаже, где была билетная касса, были две небольшие экспозиции. С одной стороны на подиуме были выставлены церковные колокола, а с другой ―различное каслинское литье. Среди выставленного литья стоял без атрибуции камин из Ипатьевского дома. О том, что камин происходил из дома Ипатьева. Я повёл псаломщика Александра Никулина в Зелёную Рощу, дабы показать этот камин, возле которого в столовой Ипатьевского дома в 1918 году сидела Царская Семья. Александр Никулин, пока я рассказывал, быстро поднялся на подиум и уселся на скамейку рядом с камином и попросил его сфотографировать. Я растерялся: ведь это экспозиция и просто так залезть на подиум (хорошо смотрителя не было), но все же я быстро его сфотографировал, попросив сфотографировать и меня на фоне церковных колоколов. Александру Никулину я решился показать шахту в районе Ганиной Ямы, куда с