Сергей Степашин в интервью «КП»: Когда Ельцин заменил меня на Путина, я сказал министрам: «Мой товарищ, служили вместе, прошу поддержать»

Сергей Степашин с родителями. Отец, Вадим Дмитриевич, был советским военно-морским офицером, он ушел из жизни шесть лет назад, в 88 лет. Мама, Людмила Сергеевна, всегда ждет сына Сережу дома - в городе на Неве. Фото - Личный архив

«КОГДА СПУСКАЛИ ФЛАГ СССР, МЕНЯ РЕЗАНУЛО»

- ...Сергей Вадимович, я же могу под юбилей и не очень приятные вопросы задать?

- Можно, но это неправильно.

- Вот, к примеру... Видите, с августа 1991-го сколько воды утекло.

- Много.

- Народ-то гэкачепистов уже оправдал. Ведь они пытались сохранить Советский Союз. А вы против ГКЧП были.

- Первое - да, много граждан сегодня с ностальгией вспоминает СССР, забыв конец 80-х, пустые прилавки и горячие точки. Тогда трещало все по швам. Забыли... Жаль стало той большой страны. Мне тоже искренне жаль. Жаль 25 миллионов русских, которые оказались брошенными. Сейчас то, что творится на Украине, это все после развала Союза. Но те, кто пытался его спасти... Это же были руководители страны! Эти люди и довели до 1991 года. Председатель КГБ Крючков (член ГКЧП. - А. Г.). Он что, не знал, что творится в стране? Чего он врал? Спасители...

Второе. Владимир Путин сейчас в своем обращении перед спецоперацией вспоминал Украину и товарища Ленина. А я и этих товарищей хочу вспомнить. Если бы не ГКЧП, Союз мы бы сохранили! По-другому только, может, назывался бы.

- И не пришлось бы снова Украину от бандеровцев освобождать?

- Мы бы сохранили единую армию, единую валюту. Все это было в соглашении в Ново-Огарево, которое готовы были подписать Россия, Украина, Казахстан и другие республики. Не за Союз гэкачеписты боролись. Они прослушивали переговоры Ельцина, Горбачева и Назарбаева, где было ясно сказано, что в новом Союзе ни Крючкова, ни Павлова (был премьером СССР. - А. Г.) на их постах не будет. Переживали за свои кресла, пригрелись на них. Я знаю, изучал документы, в том числе секретные. (После провала путча августа 1991-го Степашин возглавлял комиссию по расследованию деятельности членов ГКЧП. - А. Г.)

- Ага, Степашин не жалеет...

- Гэкачепистов? Нет. Мне жалко маршала Язова (член ГКЧП, министр обороны СССР. - А. Г.). Он же приказов никаких не отдавал войскам, они в Москву вошли и вышли. Сейчас все забыли. А он сказал: «Что ж я, старый м...к, наделал, впутался с этими идиотами». Дословно цитирую. А Пуго вообще застрелился. Вот кого мне жалко искренне, так Пуго. Это был мой министр внутренних дел, очень честный человек. И стреляться ему, тем более убивать жену, не было смысла никакого. А сам ты как считаешь?

- Я - как советский народ, я помню, как у меня все это перед глазами проходило...

- Насчет народа. Давай вспомним декабрь 1991-го. Я возглавлял управление КГБ (потом назвали АФБ) по Ленинграду. Мне звонит Виктор Иваненко, он тогда руководил КГБ России: Сергей, подписаны Беловежские соглашения, отслеживайте, чтобы не было взрыва возмущения. Я ответил: «Слушай, людям есть нечего, тяжелейшая ситуация». Никто не вышел, никаких демонстраций! Народ даже не понял, что произошло. Единственное, меня резануло - когда спускали флаг СССР.

- А вы это видели?

- По телевизору. Никогда не забуду эту картинку.

«НЕ УДАЛОСЬ УГОВОРИТЬ БОРИСА НИКОЛАЕВИЧА»

Самой главной своей наградой генерал Степашин считает боевой орден Мужества, который Президент России Борис Ельцин вручил ему 22 февраля 1999-го. Фото: Александр СЕНЦОВ, Александр ЧУМИЧЕВ/ТАСС

- А потом был 1993-й, расстрел «Белого дома». Степашин первый замдиректора Лубянки. И вас отправляли в «Белый дом» уговаривать Баранникова?

- Я несколько раз ходил, с Руцким (вице-президент России. - А. Г.) встречался. И зашел к Баранникову, который возглавил Министерство безопасности в «Белом доме». Говорю: «Виктор, чего дурью-то маешься? Собирайся». «Куда?» - «На Старую площадь». Поехали к премьеру Черномырдину. Он его послал матюгами, как положено. А премьерский кабинет был там, где Брежнев раньше сидел. Баранников говорит: «Можно Ельцину позвоню?» Черномырдин говорит: «Да звони». Там прямая связь. Он Ельцину сказал: «Простите, бес попутал, все, заканчиваю». И мне: «Дай съезжу в «Белый дом», заберу Дунаева оттуда». (Был главой МВД у Руцкого.- А. Г.) Я говорю: «Не надо никуда ездить». Ну вернулся туда Баранников, и они его обломали, в общем, остался он там. И через два дня генерала армии, отставного ельцинского министра безопасности, вывели под ручки из «Белого дома» и увезли в Лефортово.

- А ваша задача была вразумить бунтовщиков?

- Ну да. Но Хасбулатов (глава Верховного Совета России.- А. Г.) тогда и ряд других начальников сказали: нет, мы победим. Руцкой заявил: армия за ним. И закончилось все это грязно. Расстрелом «Белого дома». Я и сейчас убежден, что пулять необходимости уже не было. Было понятно, что уже все. Я тогда и звонил Ельцину и Гайдару (занимал должность первого вице-премьера.- А. Г.) Говорю: «Необходимости нет».

- Вы пытались уговорить Ельцина не стрелять?

- Ну да. Я говорю: «Все, мы переломили». Но я тогда был первым замом, не я принимал решения...Вы знаете, и Грачев (министр обороны. - А. Г.) был против, просил письменного распоряжения, что и было дано Ельциным. Стреляли, конечно, не боевыми (не было бы «Белого дома»), а болванками. Но картинка-то была ужасающая. Когда CNN в прямом эфире расстрел показывал... Нехорошая картинка, кровавая.

- Ничего, что мы это к юбилею?

- Ну а что? Это жизнь.

«ШТУРМОВАТЬ ГРОЗНЫЙ НА ТАНКАХ? БЕЗУМИЕ!»

- Тоже неприятная страница - теракт в Буденновске. Вообще война в Чечне, взятие Грозного.

- А приятных страниц у тебя нет? Ну по Чечне одно хочу сказать. Можно было обойтись без огромных потерь. Заходить надо было, наводить порядок надо было, это была бандитская неуправляемая территория. Все забыли, сколько было захватов у нас самолетов, автобусов, убийств, фальшивые авизо... А вот насчет штурма Грозного я до последнего убежден, что этого делать было не надо.

- А как?

- 90% территории Чечни уже было под контролем, вся плоскостная Чечня лояльна нам, потерь не было. Три человека всего погибли до Нового года. И штурмовать Грозный на танках - это было безумие! Когда Ельцин нас собрал в ЦКБ (приболел он тогда) перед Новым годом, я ему с�