Палестиноведение в Казанской духовной академии (1880–1910-е гг.)
1) Сам термин «палестиноведение», используемый в наши дни довольно активно, кажется современным, рожденным в последние десятилетия. Однако его применение к реалиям конца XIX – начала XX в. не является нарушением принципа историзма: не только в европейском, но и в российском научном контексте указанных лет он был вполне устоявшимся/1/.
2) Содержательное наполнение палестиноведения: к какой области науки оно принадлежит и как связано с богословием? Как и все подобные науки – славяноведение, востоковедение, россиеведение – палестиноведение включает в себя все полезные сведения о Палестине и прилегающих областях: географические, археологические, исторические, филологические. Но для церковной науки все эти сведения имеют лишь вспомогательное значение: так как Палестина – это, прежде всего, Святая Земля, смыслообразующим центром церковного палестиноведения является богословие. Однако если для древней христианской традиции связь Писания с реалиями земли народа избранного и Спасителя была вполне естественна – достаточно вспомнить блаженного Иеронима/2/, – то эпоха схоластики оторвала библейский текст от земной реальности. Исследовательский порыв XIX в. должен был преодолеть этот разрыв; результатом преодоления и стало палестиноведение.
3) особенности палестиноведения в КазДА: если для остальных академий оно подразумевало, прежде всего, изучение христианства, чем занимались библеисты, церковные историки, литургисты, то для КазДА палестиноведение включало и изучение ислама, и им активно занимались и миссионерские кафедры КазДА. Так как на настоящем этапе в Казанской ДС начинается возрождение исламоведческого направления, особое внимание в докладе будет обращено на ЭТУ составляющую палестиноведения.
Началом непосредственной связи российских духовных академий с Палестиной можно считать учреждение Русской духовной миссии в Иерусалиме, но из действующих «академиков» первым с Востоком встретился молодой преподаватель КазДА Н. И. Ильминский. Так как ему будет посвящен сегодня отдельный доклад, напомню лишь, что длительное путешествие Ильминского – с июня 1851 по июль 1854 г. – совершалось в преддверии открытия в КазДА миссионерских отделений и имело главной целью изучение арабского, турецкого и персидского языков, вероисповедных особенностей и традиций ислама/3/. Но в начале 1853 г. Ильминский, преодолев Синайскую пустыню, попал в святые места Палестины и Сирии, жил в древних монастырях, изучал жизнь православных арабов и арабские переводы Священного Писания, общался с членами Русской духовной миссии. Однако при всей плодотворности этого первого включения КазДА в ореол Святой Земли, для палестиноведения это была предыстория.
Сама же история началась в 1880-х гг., и это имело несколько причин. Во-первых, общее развитие научных исследований в духовных академиях, стимулируемое Уставом 1869 г., сформировало новые области богословия – библейскую археологию, историческую литургику и др., связанные с Палестиной и готовые разрабатывать сокровища, хранящиеся в ее недрах и древних библиотеках. Во-вторых, тот же Устав 1869 г. предоставил преподавателям духовных академий возможность научных командировок и самостоятельных поездок, в том числе, на Восток. В-третьих, в 1882 г. было учреждено Православное Палестинское общество, поставившее перед собой задачи содействовать паломничеству в Святую Землю и развивать научные исследования, связанные с Православным Востоком. Наконец, Уставом духовных академий 1884 г. в КазДА была введена особая миссионерская группа наук, и миссионеры нового поколения были очень заинтересованы в живой связи с Востоком. Таким образом, научный прорыв в палестинском направлении был подготовлен, и он произошел, как по «христианской», так и по «мусульманской» составляющим, причем вторая на три года обогнала первую.
К моменту выделения в специальную группу миссионерские дисциплины в КазДА существовали, но в довольно печальном состоянии, ибо при предшествующем Уставе они имели факультативный статус. В 1884 г. преподаватель противомусульманских предметов М. А. Машанов заявил о необходимости командировки на Восток, подчеркивая уникальность миссионерского отделения КазДА, как единственного явления не только в России, но и вообще в христианских странах. Но преподавателям приходится «создавать самую науку полемики»; для изучения арабского языка нужно общение с его носителями, которых нет в Казани; «мухаммедано-богословская» же литература преимущественно ходит в рукописях и книгах редкой печати на Востоке/4/.
М. А. Машанов был отправлен в двухлетнюю командировку на Восток – в Сирию, Палестину, Египет и Аравию/5/. В центре его научных интересов, кроме арабского языка, было всестороннее изучение мусульманства: его догматики, истории, источников религиозного и гражданского права (фикха), богословско-правовых школ в исламе, сущности мусульманского брака/6/. Но в исследованиях М. А. Машанова было немало полезного собственно для палестиноведения: региональные особенности в образе жизни мусульманских народов, их этнография, национальные и бытовые традиции, взаимосвязь и взаимовлияние народов Востока в религиозных обычаях. Так, им были выдвинуты гипотезы о связи евреев и мусульман в отношении к священным предметам, в обычае освящения гробниц и пр./7/. Кроме того, М. А. Машанова интересовало и положение христиан в Палестине и Сирии, деятельность разных христианских миссий, постановка миссионерского дела у протестантов и католиков/8/.
В последующие годы проблему с изучением «живого» арабского языка казанскими миссионерами попытались решить привлечением к учебному процессу представителей Палестины и Сирии: сперва архимандрита Рафаила (Хававини), затем выпускника самой академии Пантелеимона Крестовича Жузе/9/. Присутствие в КазДА «природных арабов» еще более тесно связало академию со Святой Землей и стимулировало формирование казанского палестиноведения. Если архимандрит Рафаил задержался в КазДА недолго (1893–1895), то П. К. Жузе стал членом казанской духовно-академической корпорации на два десятилетия (1896–1917). Его особые знания – арабского языка, реального контекста Православного Востока, специфики ислама в этом регионе – оказались в Казани очень востребованы. В исследованиях Жузе соединились оба палестиноведческих направления – «христианское» и «мусульманское»: с одной стороны, он изучал историю православных восточных Церквей, их национальную и церковную специфику/10/; с другой, мусульманское право и историю ислама во взаимодействии его с христианством/11/.
В 1897 и 1909–1910 гг. П. К. Жузе отправлялся в научные командировки на Ближний В