Опубликовано интервью заместителя руководителя Нижегородского отделения ИППО архимандрита Тихона (Затёкина), посвящённое еще одному участнику поиска «екатеринбургских останков»

Неизвестный Есенин. К истории открытия захоронения Царской Семьи

Алик Есенин 

Архимандрит  Тихон (Затёкин)   -   еще об  одном  участнике  поиска  «екатеринбургских  останков»

Мы продолжаем рассказ о событиях  более чем сороколетней давности, которые всколыхнули всю нашу страну и православный  мир. Останки, найденные под Екатеринбургом на предстоящем Архиерейском соборе Русской Православной Церкви могут быть признанными принадлежащими святому царю-мученику Николаю II и членам его семьи. О еще одном участнике  истории обнаружения  останков - Альберте  Есенине -  мы  беседуем с заместителем руководителя Нижегородского отделения ИППО, настоятелем нижегородского Вознесенского Печерского монастыря архимандритом Тихоном  (Затёкиным).

–  Отец Тихон, Альберт Яковлевич Есенин давно закончил свой земной путь. Он прожил яркую жизнь, и, несомненно, одним значимых событий стало его участие в поисках останков царской семьи. Что это был за человек?

– В команде Гелия Рябова его называли Аликом. Родился он в 1930 году в поселке Мухтуя Ленского края, ныне город Ленск, а работал инженером в министерстве машино-станко-инструментальной промышленности и курировал все инструментальные заводы.  Нужно сказать,  что Рябов скрыл его истинную должность в министерстве, которое работало на «оборонку».   В книге «Как это было»,  рассказывающей об  истории  необыкновенной находки, Гелий Трофимович зашифровал его «сотрудником некоего комитета». Но вначале Алик Есенин  вел  поиски  параллельно с  Рябовым. Удивительно,  но после отъезда Гелия Трофимовича из Свердловска (эта  поездка и   стала  стартом  поисков), туда  10 сентября того же 1976 года отправился Альберт Есенин.  На тот момент ему было 46 лет.   Он приехал в Свердловск с рабочей командировкой, а так же  с конкретной целью — посетить Ипатьевский дом и места, связанные с «уничтожением» Царских останков. Просто приходится удивляться, сколько же смелых людей жило в то время, которые  интересовались этой запретной темой. Вернувшись из Свердловска, он отпечатает сделанные им фотоснимки и оформит целый фотоальбом об Ипатьевском доме. Снимки, наклеенные в этом альбоме, имеют особую ценность. Алику Есенину удалось отснять буквально все комнаты, а самое главное — подвал, где была расстреляна Царская семья. Удивительны снимки комнат, где жили Государь с Государыней и Наследником, а также Великие княжны. Он даже снял вид из окон. Понятно, что узники могли видеть только небо и дощатый забор, но то и поразительно, что он это зафотографировал. Самое главное — в этот фотоальбом была вложена в четверть нарезанная из листа бумаги собранная им «книжечка» с надписью на «обложке», сделанная его рукой: «Дом Ипатьева (Свердловск-Коптяки 10–12 сентября 1976 года)». Получается, что даже Гелий Рябов, впервые побывавший в то лето в Свердловске, не ставил у себя в плане посещение мест, связанных с уничтожением Царских останков, а Алик Есенин смог побывать даже в деревне Коптяки и сделать там снимки.

– Но Рябов и Есенин познакомились только спустя два  года. В 1978-ом.  Наверное, они очень многое рассказали друг другу, узнав, что являются единомышленниками?

– Конечно, поговорить было о чем. Алик  Есенин рассказал  Рябову очень интересную вещь. Оказывается, в сентябре  1976  года, перед отъездом в Москву, он вместе с директором одного из свердловских заводов, который провожал его на вокзал, подъехал на автомобиле «Волга» к Ипатьевскому дому. Неожиданно к нему подошел пожилой человек, который, вероятно, «заприметил» его ещё 10 сентября, когда Есенин фотографировал Ипатьевский дом, и отрекомендовался Михаилом Ивановичем Юрченковым. Оказалось, что он живет совсем рядом. Они разговорились. Выяснилось, что ему 68 лет и что живёт он возле Ипатьевского дома с 1908 года. Также он поведал Есенину историю о том, что у него есть друг — лесник, который знает, где находится могила Романовых, и он даже огородил это место кольями. Однако Есенин опаздывал на поезд и этот разговор он передал Гелию Рябову только в 1978 году при знакомстве с ним. Тогда же, в марте, Гелий Рябов написал Александру Авдонину письмо, в котором рассказал о знакомстве  с  Аликом Есениным и просил найти Юрченкова. Однако,  это  не удалось. А в своей книге Рябов пишет о том, что у него появился сподвижник «сотрудник некоего Госкомитета» в лице Алика Есенина, безмерно увлеченного трагедией Царской Семьи. «Большой, басистый, спокойный. Он сразу согласился принять участие в возвращении обнаруженных в процессе поисков  в 1979 году трех черепов из тайного захоронения Романовых в Поросёнковом логу.   У меня он не вызывал ни малейших сомнений. Искренность агентов госбезопасности — самых изощренных и умелых — эта „искренность“ всегда, или, скажем мягче, как правило, вызывает сомнение у внимательного человека. Искренность Алика была вне подозрений. Саша согласился с его присутствием…», - писал  Рябов  Александру Авдонину. 

– Давайте вернемся в  1980 год,  когда  в захоронение была возвращена часть останков, взятых оттуда ради экспертизы, которую не удалось провести.

– Когда в 1980 году Рябовым было принято решение вернуть извлеченные три черепа из тайного захоронения  на место, он за невозможностью еще  одного  участника  команды - Владислава Песоцкого - поехать с ним в Свердловск, позвонил Алику Есенину и тот  согласился принять участие  в  данном небезопасном мероприятии. Поехали втроём — Гелий Рябов, его супруга Маргарита Васильевна и Алик Есенин. В саквояже Рябов вёз также медный крест со сделанной им на обороте надписью «Претерпевший до конца спасется». 6 июля 1980 года на квартире Александра Авдонина был сколочен ящик, куда положили  останки. У другого участника команды Геннадия Васильева присутствие нового человека  вызвало тревогу. Он пишет  в своих  воспоминаниях: «…Удивился смелости Гелия посвятить в нашу тайну незнакомого нам человека. Алик Есенин, по словам Гелия, вне подозрений, он из какого-то госкомитета, но не из КГБ, мы с Александром Николаевичем в некоторой тревоге, кто он на самом деле (как же, слова Гелия, …тайна должна жить с нами… она живет еще с кем-то, кроме нас!?). Тревога была напрасной, Гелий знал, кому довериться — профессионал психолог». В тот приезд было решено  выкопать оставленную в сентябре 1979 года железную капсулу с «сообщением потомкам о найденном захоронении» (были уверены,  что некому будет читать) и вернуть в захоронение останки и положить туда медное распятие, привезенное Рябовым. Электропоездом в 20.33 они выехали на Шувакиш. Приехали на место в густых сумерках, подняли шпалы. Гелий Трофимович предложил сделать сбоку могилы �