Русские церковные общины в Тунисе. М.В. Шкаровский

В период Второй Мировой войны итальянские войска, помимо части Балканского полуострова, оккупировали и территорию Туниса, где также существовали русские церковные общины, в частности, община при храме – памятнике русским кораблям во имя св. блгв. вел. кн. Александра Невского в г. Бизерта. Этот город стал последним пристанищем российского императорского и Белого флота под Андреевским флагом.

14 апреля 1918 г. в советском флоте был официально введен красный флаг РСФСР, но над кораблями Белой армии продолжал реять русский военно-морской флаг Андреевский флаг, учрежденный в 1699 г. Петром Великим (с изображением голубого косого Андреевского креста на белом полотнище). После поражения армии под командованием генерала П.Н. Врангеля в середине ноября 1920 г. российский Черноморский флот из Севастополя и других городов Крыма совершил переход в Константинополь (Стамбул). Всего на 132 кораблях из Крыма было эвакуировано около 150 тыс. человек. Количество и состав оказавшихся в Константинополе военных судов уже не соответствовал прежнему названию, и поэтому приказом командующего вице-адмирала М.А. Кедрова от 21 ноября 1920 г. флот был переименован в Русскую эскадру.

После кратковременного пребывания в Константинополе эскадра в составе 33 боевых кораблей (два линкора, два крейсера, 10 эсминцев и др.) и одного парохода, совершив героический переход в тяжёлых погодных условиях, в период с 22 декабря 1920 по 17 февраля 1921 гг. прибыла в северо-африканский порт Бизерта, который тогда принадлежал Франции. При этом на линкоре «Генерал Алексеев» были перевезены 345 гардемаринов и кадетов Морского корпуса, основанного Петром Великим в виде «школы математических и навигацких наук» еще в 1701 г. В декабре 1920 г. и последний боевой корабль Балтийского флота под Андреевским флагом – сторожевое судно «Китобой» совершил переход из г. Ревеля (Таллина) в Тунис. Всего в Бизерте первоначально поселилось более пяти тысяч моряков и членов их семей, в том числе 700 офицеров. Правда, позднее они были помещены в семь лагерей в различных частях страны.[1]

Каждый день пребывания на чужбине русские беженцы жили надеждой на скорое возвращение на Родину, но этим надеждам не суждено было сбыться. Часть эмигрантов со временем перебрались в более благополучные страны, прежде всего во Францию, но многие нашли свое упокоение в древней земле Карфагена. Большинство из них были погребены на русских участках христианского кладбища в Бизерте: адмиралы (например, М. Беренс и Б. Николя), офицеры, матросы и их родственники (всего около 400 человек).

На русских кораблях в Тунис прибыли 13 православных священников, из них своей активностью выделялся главный священник эскадры протоиерей Георгий Спасский. Именно он уже в 1921 г. начал переписку с властями Франции о юридическом оформлении русского православного прихода в Тунисе. Церковные службы первоначально проходили на специально оборудованной для этих целей палубе линкора «Георгий Победоносец» и в корабельных храмах других судов: линкора «Генерал Алексеев», крейсеров «Кагул» и «Алмаз», где служили протоиереи Иоанникий Полетаев, Василий Торский, священник Николой Богомолов и др. В первые годы изгнания церкви были устроены и в лагерях беженцев: храм свт. Николая в Айн-Драхме, где служил протоиерей Николай Венецкий с крейсера «Алмаз», а также в лагерях Надор, Ремель и Сен-Жан.[2]

13 января 1921 г. на берег был переведен Морской корпус в составе 60 преподавателей, 17 офицеров-экстернов, 235 гардемаринов, 110 кадетов, 40 членов команды и 50 членом семей. Корпус начал свою деятельность на горе Гибер - в трех километрах от центра Бизерты – в старом французском военном форте Джебель Кебир (по-арабски - «большая гора»), где в течение пяти лет готовили гардемаринов.[3]В одном из помещений форта в том же году была устроена гарнизонная церковь св. Павла Исповедника (небесного покровителя основанного в XVIII веке в Санкт-Петербурге Морского корпуса), убранство для которой было взято из корабельного храма линкора «Генерал Алексеев». Настоятелем этой церкви служил пользовавшийся большим авторитетом и уважением духовник и законоучитель корпуса митрофорный протоиерей Георгий Спасский. Он родился в 1877 г. в семье священника в Гродненской епархии, закончил Литовскую Духовную семинарию и Московскую Духовную Академию, был законоучителем в Вильно, настоятелем собора в Севастополе, с 1917 г. - главным священником Черноморского флота, известным духовным писателем и проповедником.[4]

Один из прихожан Павловского храма – преподаватель корпуса Владимир Берг позднее вспоминал: «Вы входите в полутемный каземат. Там - в стране магометанских мечетей и католического костела поставил отец Георгий Спасский свою Русскую православную церковь в пещерном каземате высокого Кебира. С низкого, сводчатого потолка спускаются зеленые гирлянды пушистого воска и туи, в них вплетены живые цветы. Гирлянды темной рамой окружают белый иконостас с Царскими вратами. На иконостасе образ Христа Спасителя и Св. Павла Исповедника. Справа и слева две белых хоругви и знаменитый флаг. Белые покрывала на аналоях сшиты из бязи и золотых позументов, паникадило из жести. Через узкую бойницу падает луч солнца на Тайную Вечерю над Царскими вратами. В этой церкви, бедной и скромной, уютной и ласковой совершал все службы и требы церковные для Морского Корпуса и их семей, заместитель Епископа Северной Африки, митрофорный прот. отец Георгий Спасский».[5] Прислуживал пастырю диакон Иоанн Байздренко.

Православный храм стал важным психологическим фактором для людей, потерявших привычные жизненные опоры. «Церковь сделалась составной частью Морского корпуса, и церковная жизнь вошла существенным элементом в наш русский африканский быт. К ней привыкли и с ней свыклись все, не только одни православные. Вспоминая наши многочисленные церковные службы, можно сказать с уверенностью, что церковь вносила какую-то умиротворяющую регулярность в наш годовой служебный обиход, объединяла, давала много сладких минут своим утешением и красотой. Наша церковь строилась общими усилиями. В глубине темного коридора, под земляным валом, в самом далеком каземате, слабо освященном узкими амбразурами окон. Иконостас был взят с эскадры. Плащаница, венцы, хоругви, иконы делались местными художниками. Ризы и церковные облачения шили дамы. Каждое новое достижение в этом отношении было предметом общего внимания и составляло гордость всех. На праздниках ходили в поля за зеленью и цветами… У правого клироса, в особом киоте, стояла наша местная икона Богородицы "Радость странным"; она была написана в Сфаяте и являлась религиозным символом утешения странников. Перед ней всегда горела лампадка… Хор был предметом особого внимания… Оказалась и нотная библиотека, подобранная с большим вкусом, и любители церковного пения могли услышать здесь, помимо старых напевов, и итальянщину, вроде "покаяния" Веделя и высокую и глубокую музыку Гречанинова, Архангельского, Чеснокова».[6]

Особенное значение имело появление в Бизерте иконы Божией Матери «Радость странным». О ее происхождении, сохранились воспоминания преподавателя корпуса Николая Кнорринга: «Мысль о ней возникла на эскадре, где кто-то видел сон - Божию Матерь, как покровительницу странников - беженцев. Отец Георгий захотел запечатлеть этот религиозный момент, и одна художница, жив�