Письмо I. Св.София

А.Н.Муравьев
Письма с Востока в 1849-1850 годах

 Буюк-дере, 6-го июля, 1849.

Наконец, исполнилось пламенное желание моего сердца! Я был в храме Св. Софии, был и молился внутренно, с чувством сердечного умиления, хотя должен был не обнаруживать своих чувств и прикрывать их внешним восторгом, какой невольно возбуждает в каждом красота здания и к которому привыкли Турки. Но не без крестного знамения взошел я в тот храм, где предки наши впервые уверовали в Распятого на кресте; из глубины души возсылал я тайныя хвалы благодарения Господу, давшему нам познать его, во храме Божественной его Премудрости, и просветившему ею все необъятное отечество наше. (1) Мне хотелось плакать, и от радости о минувшем и от скорби о настоящем; мне страшно было вступить в заветную внутренность святилища; сердце мое боролось между церковью и мечетью, и родственное одолело: - я взошел в Св. Софию, как бы Христианскую, и хотел только помышлять о Св. Софии!

Здесь только вполне понял я послов Владимировых: — из храма Св. Софии нельзя было им возвратиться язычниками! Это действительно храм Божий, в полном и совершенном смысле сего слова, и такое впечатление храма Св. Софии сильно само по себе, даже и тогда, когда в нем нет Христианского богослужения: что же долженствовало быть при Патриаршем? — Я видел лучшие храмы западных вероисповеданий в Европе, но после Св. Софии ни на один не хотел бы смотреть, как и послы Владимировы говорили: «что никто, вкусив однажды сладкое, не захочет более горькаго». Что такое Римская базилика Св. Петра в сравнении с Св. Софиею? — Там лишь чудное здание, из которого лучшие художники усиливались сделать великолепнейший в мире храм; но везде оставили они следы своей человеческой немощи, хотя и в гениальных порывах: потому что не столько благоговейное чувство, сколько суетное желание земной славы их одушевляло, и разнородная печать столетия легла на продолжительное дело стольких веков, не удовлетворив однако сердца. Даже внутри храма  (2) Св. Петра невольно спрашиваешь: где же святилище? — ибо утрачено единство основной мысли, взоры разбегаются далее престола Божия по галлереям, и красота целого, можно сказать, подавлена красотою частей.

Не так в Св. Софии: тут напротив все частности исчезают в гармонической красоте целого. Тут одна мысль, одно чувство, один порыв — прославить Господа на земле, сооружением святилища, в котором бы приносилась его безкровная жертва, со всем великолепием, подобающим вселенскому Христианству! — Тут действует один могущественный Государь, соображаясь со всеми потребностями богослужения своей эпохи, когда уже вполне определились все церковные обряды Православия; и вот, для созидания новозаветного первопрестольного храма всемирной столицы, берет он образцем ветхозаветный, созданный по начертаннию, которое некогда свыше показано было Моисею на горе; ибо храм Соломонов был только расширенною скиниею пустыни Синайской, где хранился кивот завета Бога с человеками. Внутри сего нового, чудного святилища Иустинианова, должна была также совершаться Божественная служба, по образцу виденному горе, другим таинником Божиим Иоанном, когда в откровениях Апокалипсиса предстала ему слава будущей Церкви. И если справедливо, что при зрелище созданного им храма, когда впервые вступил царственный ктитор в Св. Софию, он (3) воскликнул: «о Соломон, я превзошел тебя!»— да простится ему горделивое слово, ради истины, исторгшейся из его уст.

 Нет никакой возможности словами изобразить здание, которое должно необходимо видеть собственными глазами, чтобы оценить всю его красоту; скажу только одно, что нпгде не поражала меня столько гармония целаго, где ни одна малейшая черта не оскорбляет взоров: до такой степени изящны все формы; они везде смягчены и округлены, хотя здание четвероугольно и даже крестообразно внутри. Все так стройно и плавно, что как будто волнами текут, из под главнаго полнаго купола, другия малыя полусферы подчиненных ему куполов; и самая эта половинная их форма составляет гениальную красоту здания: ибо торжественная полнота обширной, господствующей над всеми сферы, сливает во едино все прочия части, как бы под один небесный свод, и взоры не забегают под иныя отдельныя главы, как это бывает в других храмах. Если мое сравнение слишком дерзко, простите, я не умел иначе выразить своего впечатления: самая мозаика купола и тройных полукуполов алтаря помогает воображению, образуя по ним золотыя струи арабесков, текущия из центра к окружности; когда, внутри храма Св. Софии, я сравнил это с водопадами, все бывшие со мною меня поняли.

Вам известно, что храм Св. Софии, т.е. собственно церковь, без преддверия и горняго места, (4) составляет правильный квадрат; длина его и ширина 33 сажени; но все так премудро устроено в доме Премудрости Божией, что этот квадрат не заметен для глаз. От внутренняго расположения шести основных столбов представляется взорам одна только приятная овальная форма средней части церкви, весьма удобная для созерцания отовсюду богослужения; предстоящим же в центре храма разбегаются, в четыре стороны, равноконечныя ветви креста, а легкость сферическаго купола, который возвышается на 23 сажени от помоста, увлекает взоры как бы в глубокое небо.

Теперь обращусь от целаго к частям, чтобы вы могли лучше распознать их, и потом уже чрез них составить себе опять более ясное понятие о целом. Я буду говорить со всевозможною подробностию, не опасаясь утомить вас, потому что можно ли нам Русским довольно наговориться о Св. Софии? Прежде всего скажу, что по особенному промыслу Божию о храме своей Премудрости, на исходе уже четвертаго столетия владычества Магометанскаго, пришло на мысль Султану, который сблизился с образованием Европейским, обновить мечеть, бывшую храмом Св. Софии, пришедшую в ветхость, ибо ея великолепные столбы угрожали падением от натиска сводов, и это благое великое дело поручил он просвещенному архитектору нашей миссии. Весьма счастливо, что такое обновление, которое требовало опытной (5) руки искуснаго художника, не досталось кому-либо из Турков, имеющих правилом ломать все то, что им кажется непрочным, или какому-либо Греку и Армянину, не опытным и не умеющим оценить остатки древности. Два брата Фоссати, оба архитекторы, занимавшиеся обновлением Св. Софии, уроженцы Итальянских кантонов Швейцарии, исполнены были с детства благоговения к Венецианской базилике Св. Марка, которая построена отчасти по образцу Св. Софии, и потому они старались, сколько можно, соображаться с сею копиею в обновлении ея священнаго подлинника. Такая судьба базилики Св. Марка также весьма замечательна, как будто она, в свое время, нарочно была сооружена для более вернаго соблюдения древности Софийскаго храма, ибо в этом вековом зеркале доселе отражается его первоначальная слава. Одни только Фоссати могли приступить к делу столь щекотливому, потому что, в течение десяти лет, постоянно занимаясь постройками для Турецких властей, они приобрели их доверенность и хорошо владеют языком. Но не смотря на просвещенное покровительство Султана и его министров, которые доставляли им все возможныя пособия, чрезвычайных усилий стоило обоим, особенно старшему главному зодчему, достигнуть желанной цели и спасти от варварских рук остатки драгоценных мозаиков, найденные на стенах. Еще труднее было списать их и все надписи, с тою отчетливостью (6) с какою они это выполнили; потому что неумолимый фанатизм местных имамов, не смотря на явное покровительство Султана, который несколько раз посещал храм во время перестройки, ревниво следил �