Княжна Татьяна: путь к Елеону. А.Я. Чадаева

Старшая дочь Константина Константиновича княжна Татьяна к столетию со дня рождения отца написала „Отрывочные картинки“ для „Сборника памяти Великого князя“, изданного в Париже в 1962 году.

Взгляд девочки и умудрённой страданием монахини, какой стала на склоне лет княжна, объял образ отца, и в тёплом его излучении высветился человек, любящий всех, без изъятия, „через запятую“. В каждом шаге, поступке, решении, по его разумению, запечатлён символ, связывающий человека с Небом.

Константина Константиновича неодолимо тянула монастырская жизнь. Он хотел бы видеть её не со стороны, наездом, но посвятить себя ей. В миниатюре „Настенька“ есть тому доказательство.

"В эмиграции, в Женеве, бывший измайловец Н. Беляков рассказывал то, чего в семье никто не знал. „Я скажу вам одному, – сказал Белякову мой Отец, когда они были сослуживцы. – Я сейчас был у Государя Александра III и просил его разрешения поступить в монастырь. Ответ был: „Костя, если мы все уйдём в монастырь, кто будет служить России?““

„Ушла в монастырь“ его старшая дочь Татьяна, осуществив несбывшиеся помыслы отца. Удивительна эта жизнь – детей в отце и отца в детях. Они воплощали в своей судьбе то, что он замышлял о себе. Словно облегчал им крестный путь – каждому – на свою Голгофу.

Княжну Татьяну уже в семнадцать лет посещали мечты о монашестве. Она держит в душе поучительную молитву Оптинских старцев – опору всей её жизни. „Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не огорчая и не смущая!“ Просто вымолвить, да не просто выполнить.

Только однажды княжна Татьяна огорчила своего отца. В своих воспоминаниях она не сочла возможным предавать огласке святые для неё отношения с любимым человеком Константином Багратион-Мухранским и роль, какую играл в них великий князь.

Княжна императорской крови Татьяна Романова и корнет Кавалергардского полка Константин Багратион-Мухранский встретились зимой 1910 года в Осташёвском имении великокняжеской четы Романовых. Взаимные чувства молодых людей были глубоки и намерения серьёзны. Но Константин Константинович предпочёл разлучить влюблённых хотя бы на год, чтобы они проверили свои чувства. Великий князь отправил молодого кавалергарда в Тифлис, откуда Багратион должен был проследовать в Тегеран, в казачью часть, которая была в конвое у шаха Персидского.

Хотя Константин происходил из старинного княжеского рода, брак Татьяны с ним считался бы неравным.

Отца и мать Татьяны не могло не волновать это обстоятельство. Из дневника Константина Константиновича мы узнаём о трудном разговоре с дочерью. „Мы больше молчали. Она знала, что мне всё известно. Кажется, она не подумала о том, что если выйдет замуж за Б. и будет носить его имя, то им не на что будет жить“.

За год разлуки с любимым человеком в жизни княжны произошли события, приуготовлявшие её ко многим будущим скорбям.

Зимой в Павловском парке катались на санках. Санки Татьяны столкнулись с другими, в которых ехал барон Буксгевден, приятель её братьев. Удар был сильным, княжна долго не могла ходить.

Господь недаром останавливает суету – болезнью. Для Татьяны это было время духовного углубления. Тогда начался её путь к будущей покровительнице – царице Тамар. Княжне было дорого всё, что связано с человеком, о котором она так тосковала: его родина – Грузия и история этой древней земли. Желая утешить больную дочь, Елизавета Маврикиевна принесла ей небольшую книжечку известного лингвиста профессора Н. Я. Марра „Царица Тамара, или время расцвета Грузии“.

Тогда или позднее Татьяна узнала, что святая благоверная царица произошла из древней грузинской династии Багратидов. В родственном соединении имён царицы Тамар и рода Багратиона читалось промыслительное начало. Имя святой благоверной Тамар было „написано на роду“ Татьяне Константиновне и в конце концов стало её вторым „я“.

А пока надежды княжны на брак с опальным корнетом счастливо разрешились по милости государя Николая II и вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Царь вернул жениха Татьяны с Кавказа. Однако княжне всё же пришлось подписать документ, в котором она отрекалась от права наследовать царский престол. Это был непростой выбор. Престолонаследию Татьяна предпочла любимого человека. Ей не были свойственны властные амбиции.

Чувства Татьяны и Константина Багратиона выдержали испытание разлукой. Они вновь встретились в Крыму, в Кореизе, где и состоялась их помолвка. Волею судеб это произошло 1 мая 1911 года – в день святой царицы Тамар. Возможно, „совпадение“ чисел означало покровительство грузинской святой молодой чете на предстоящем им скорбном пути.

А пока в церкви Покрова Матери Божией в Ореанде служили молебен, освящая помолвку.

Обручение. Начало и преддверие брака, свершающегося на небесах. Говорят, нескольких дней полного счастья довольно, чтобы высветить ими всю дальнейшую жизнь, какие бы невзгоды в ней ни случались.

Через год после венчания княжна Татьяна Константиновна родила сына. Ему дали христианское грузинское имя – Теймураз. В императорском указе (№ 1589), подписанном государем в день свадьбы княжны, специально оговаривалось, что „дети, рождённые от этого брака, будут носить фамилию отца и пользоваться принадлежащими ему сословными правами“.

1913 год был для Татьяны Константиновны и её мужа, наверное, самым безоблачным и безмятежным. Прекрасные чувства, соединявшие их, вписывались в царственно-величественную природу горного побережья Таврии. Татьяна с мужем и сынишкой жили в Кичкинэ, в имении дяди – великого князя Дмитрия Константиновича. В самые страшные годы революционной смуты Татьяна Константиновна с детьми обрела в его лице ангела-хранителя.

Дом стоит на горной террасе, высоко над морем, лёгкий и изящный, точно чайка, готовая взлететь. Говорят, таков мавританский стиль: много изысканных резных украшений, башня-"минарет". В залах дворца, где чудятся отзвуки „Шахразады“, звучит и иная архитектурная музыка – один из залов отделан в духе классицизма: арки, шеренга колонн с резными коринфскими навершиями. Тональность сдержанна: тёмно-зелёный, „хвойный“ цвет стен, белая колоннада… В тех же „Картинках“ княжны Татьяны – упоминание: „Отец долго играл на рояле, а Теймураз клал голову на рояль и слушал, слушал…“

Наступил 1914 год – начало роковых событий в России и в семьях Романовых. Но в марте все живут ещё по инерции предшествующего года. Снова съехались в Крым. Настроение приподнятое. На берегу у Симеиза государя встречают близкие ему „Костя, Мавра (Елизавета Маврикиевна, супруга Константина Константиновича) и Митя. И – чудный почётный караул – моя рота Кабардинского полка“.

Радостно ждут Пасху и общесемейного события. И вот – свершилось. Николай Александрович ведёт летопись: „Приехали в Кичкинэ, видели Татьяну и новорождённую её дочь Наталию, родившуюся на Пасху“.

15 апреля ближе к вечеру снова „поехали всей семьёй в Кичкенэ (транскрипция автора. – А. Ч.) на крестины Натальи Константиновны Багратион. Ольга (дочь Н�