Исследования архимандрита Антонина (Капустина) на Синае. Исаия (Белов)
326
Архимандрит Антонин (Капустин)
Худ. А. Кившенко
327
328
Гора Синай или Хорив… Каждому, кто хоть немного знаком с Библейской историей, хорошо известно это название.
У подножия Синая Бог явился Моисею в пламени неопалимой купины, призывая его вывести еврейский народ из Египта (Исх., гл. 3—4). На вершине Синая пророк-Боговидец удостоился получить скрижали с десятью заповедями, составившими основу ветхозаветного закона (Исх., гл. 24, 31, 34). Сюда, к горе Хорив, бежал пророк Илия, спасаясь от гнева нечестивой Иезавели, и здесь Господь явился ему в веянии тихого ветра (3 Цар. 19, 11 —12). Уже в новозаветное время, в 527 году, по повелению византийского императора Юстиниана (527—565) на горе Синай был построен монастырь во имя святой великомученицы Екатерины. По определению Пятого Вселенского Собора (553 год) монастырь с его метохами (подворьями) получил статус автономной Церкви, управляемой игуменом в сане архиепископа и собором старцев монастыря. «Богошественная» гора Синай издавна привлекала внимание паломников, обращала на себя взоры тех, кому дороги события священной истории. Подробный перечень лиц, посетивших Синай, приводится в работе В. Н. Бе-нешевича «Памятники Синая археологические и палеографические» (вып. I. Л., 1925). Начиная с XV—XVI веков на Синае появляются и путешественники из России, среди них наиболее известны имена московского купца Трифона Коробейникова (1582—1583, 1594) [1], «жителя Казанского» Василия Гогары (1634— 1637) [2], неутомимого путешественника по святым местам В. Г. Барского (1723—1747) [3], паломника из подмосковного села Павлова Кира Бронникова (1820—1821) [4], знаменитого исследователя Востока епископа Порфирия (Успенского) [5—13] и, наконец, архимандрита Антонина (Капустина), исследованиям которого и посвящена данная статья.
Архимандрит Антонин (Капустин)
Худ. А. Кившенко
В 1860 году по рекомендации митрополита Московского Филарета о. Антонин переводится в Константинополь на должность настоятеля посольской церкви. Именно к этому периоду относятся первые научные труды архимандрита Антонина, так или иначе связанные с Синайской обителью. В 1863 году Святейший Синод поручает ему исследовать вопрос о подлинности Синайского кодекса — древней рукописной Библии, найденной и описанной архимандритом Порфирием (Успенским)[1] и впоследствии, в 1859 году, подаренной монастырем русскому императору Александру II.
Вопрос о подлинности рукописи возник в связи с заявлением известного своими палеографическими подлогами грека Константина Симонидеса, утверждавшего, что он
Вопрос о подлинности рукописи возник в связи с заявлением известного своими палеографическими подлогами грека Константина Симонидеса, утверждавшего, что он
327
сам написал Синайский кодекс в 1839—1840 годах, находясь па Афоне. Архимандрит Антонин, предприняв поездку на Афон, сумел убедительно доказать, что заявление Симонидеса совершенно необоснованно, тем самым сомнение в подлинности рукописи было отвергнуто [14][2].
В 1865 году архимандрит Антонин становится начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Несмотря на многочисленные заботы, связанные с этой должностью, у него не угасает интерес к изучению памятников старины. В частности, его привлекали книжные сокровища библиотеки Синайского монастыря, и поэтому, когда в июле 1870 года Иерусалим посетил ректор Киевской Духовной Академии архимандрит Филарет (Филаретов), впоследствии епископ Рижский, о. Антонин предпринял вместе с ним и другими паломниками поездку в Синайский монастырь.
Свое путешествие на Синай архимандрит Антонин описал в работе «Из записок синайского богомольца» [16]. Это не специальный научный труд, а скорее просто путевые заметки, написанные живо и непосредственно. Тем не менее из них видно, что архимандрит Антонин имел склад истинного ученого: его отличает подлинная любовь и неподдельный интерес к памятникам древности, огромная работоспособность и по-настоящему научная добросовестность.
Еще на пути к Синайской горе архимандрит Антонин попытался разрешить вопрос, в каком месте Красного моря совершился исход евреев из Египта. Ему показалось малоубедительным распространенное в то время мнение, что это событие произошло либо возле Суэца, либо близ горы Хаммам Фараун («Фараоновы бани»). На основе анализа библейского повествования о переходе евреев через Чермное море и сохранившихся данных из истории Египта о. Антонин предположил, что место перехода находилось между озерами Тимсах и Горьким, там, где во времена Моисея все пространство было залито водой [16, 1871 г., т. 3, с. 281]. Надо сказать, что тема исхода евреев из Египта настолько заинтересовала архимандрита Антонина, что он впоследствии посвятил ей специальную статью «Фараон, Моисей и Исход» [17].
Вопросы библейской географии показались о. Антонину очень трудными для разрешения. «От времени бытописания Моисеева до дней наших протекло 33 века, — писал он,— и по местам сим прошли, может быть, тоже 33 народа, племена и поколения, дававшие местам свои имена» [16, 1872 г., т. 2, с. 280—282].
Как же быть? Неужели невозможно установить, где происходили знакомые каждому христианину события священной истории? О. Антонин считает, что можно. По его мнению, при выяснении подобных вопросов надо больше полагаться на церковное предание, особенно на традиции первых веков христианства, ибо наверняка «предания о местах величайших и славнейших событий еврейской истории самими евреями могли быть безошибочно занесены в поверия первохристианского времени» [16, 1871 г., т. 3, с. 280—282].
Пытливый ум архимандрита Антонина (Капустина) попытался разрешить и уточнить многие интересные вопросы, связанные с библейским периодом горы Синай: где происходила беседа Бога с Моисеем 116, 1871 г., т. 3, с. 301] и где тогда находился израильский стан [16, 1872 г., т. 2, с. 315]; где была расположена пещера пророка Илии [16, 1872 г., т. 2, с. 309].
Некоторые местные предания о. Антонин подвергает сомнению. Так, он считает, что нет никаких оснований признавать подлинность камня, из которого якобы Моисей источил воду ударом жезла (Исх. 17, 1—7) [16, 1872 г., т. 2, с. 338—339], и уж совсем невероятно, чтобы небольшая, странного очертания ямка в скале, которую ему показал один молодой бедуин, послужила когда-то формой для золотого тельца, отлитого Аароном (Исх. гл. 32) [16, 1872 г., т. 2, с. 339-340]. Отметим, кстати, что в отношении «камня Моисеева» подобные сомнения высказывал и архимандрит Порфирий (Успенский), предложивший свою гипотезу о подлинном местонахождении этой реликвии [7, с. 182—183].
Впрочем, и сам о. Антонин высказывает иногда предположения, с которыми трудно согласиться из-за их необычности и несоответствия общепризнанной церковной традиции. Такова, например, его гипотеза относительно совершившегося вблизи Синая явления Бога Моисею, направившемуся в Египет с женой Сепфорой и двумя сыновьями (Исх. 4, 24—26).
Архимандрит Антонин считает, что «есть возможность заключить, что… (после этого события) Сепфора отошла от Моисея» [16, 1873 г., т. 3, с. 364]. Свое предположение он строит на основе анализа славянского, греческого и еврейского текстов данного отрывка Библии, а также потому, что в дальнейшем повествовании Пятокнижия ничего не говорится ни о Сепфоре, ни о том, что у Моисея еще были дети [16, 1873 г., т. 3, с. 365].
В 1865 году архимандрит Антонин становится начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Несмотря на многочисленные заботы, связанные с этой должностью, у него не угасает интерес к изучению памятников старины. В частности, его привлекали книжные сокровища библиотеки Синайского монастыря, и поэтому, когда в июле 1870 года Иерусалим посетил ректор Киевской Духовной Академии архимандрит Филарет (Филаретов), впоследствии епископ Рижский, о. Антонин предпринял вместе с ним и другими паломниками поездку в Синайский монастырь.
Свое путешествие на Синай архимандрит Антонин описал в работе «Из записок синайского богомольца» [16]. Это не специальный научный труд, а скорее просто путевые заметки, написанные живо и непосредственно. Тем не менее из них видно, что архимандрит Антонин имел склад истинного ученого: его отличает подлинная любовь и неподдельный интерес к памятникам древности, огромная работоспособность и по-настоящему научная добросовестность.
Еще на пути к Синайской горе архимандрит Антонин попытался разрешить вопрос, в каком месте Красного моря совершился исход евреев из Египта. Ему показалось малоубедительным распространенное в то время мнение, что это событие произошло либо возле Суэца, либо близ горы Хаммам Фараун («Фараоновы бани»). На основе анализа библейского повествования о переходе евреев через Чермное море и сохранившихся данных из истории Египта о. Антонин предположил, что место перехода находилось между озерами Тимсах и Горьким, там, где во времена Моисея все пространство было залито водой [16, 1871 г., т. 3, с. 281]. Надо сказать, что тема исхода евреев из Египта настолько заинтересовала архимандрита Антонина, что он впоследствии посвятил ей специальную статью «Фараон, Моисей и Исход» [17].
Вопросы библейской географии показались о. Антонину очень трудными для разрешения. «От времени бытописания Моисеева до дней наших протекло 33 века, — писал он,— и по местам сим прошли, может быть, тоже 33 народа, племена и поколения, дававшие местам свои имена» [16, 1872 г., т. 2, с. 280—282].
Как же быть? Неужели невозможно установить, где происходили знакомые каждому христианину события священной истории? О. Антонин считает, что можно. По его мнению, при выяснении подобных вопросов надо больше полагаться на церковное предание, особенно на традиции первых веков христианства, ибо наверняка «предания о местах величайших и славнейших событий еврейской истории самими евреями могли быть безошибочно занесены в поверия первохристианского времени» [16, 1871 г., т. 3, с. 280—282].
Пытливый ум архимандрита Антонина (Капустина) попытался разрешить и уточнить многие интересные вопросы, связанные с библейским периодом горы Синай: где происходила беседа Бога с Моисеем 116, 1871 г., т. 3, с. 301] и где тогда находился израильский стан [16, 1872 г., т. 2, с. 315]; где была расположена пещера пророка Илии [16, 1872 г., т. 2, с. 309].
Некоторые местные предания о. Антонин подвергает сомнению. Так, он считает, что нет никаких оснований признавать подлинность камня, из которого якобы Моисей источил воду ударом жезла (Исх. 17, 1—7) [16, 1872 г., т. 2, с. 338—339], и уж совсем невероятно, чтобы небольшая, странного очертания ямка в скале, которую ему показал один молодой бедуин, послужила когда-то формой для золотого тельца, отлитого Аароном (Исх. гл. 32) [16, 1872 г., т. 2, с. 339-340]. Отметим, кстати, что в отношении «камня Моисеева» подобные сомнения высказывал и архимандрит Порфирий (Успенский), предложивший свою гипотезу о подлинном местонахождении этой реликвии [7, с. 182—183].
Впрочем, и сам о. Антонин высказывает иногда предположения, с которыми трудно согласиться из-за их необычности и несоответствия общепризнанной церковной традиции. Такова, например, его гипотеза относительно совершившегося вблизи Синая явления Бога Моисею, направившемуся в Египет с женой Сепфорой и двумя сыновьями (Исх. 4, 24—26).
Архимандрит Антонин считает, что «есть возможность заключить, что… (после этого события) Сепфора отошла от Моисея» [16, 1873 г., т. 3, с. 364]. Свое предположение он строит на основе анализа славянского, греческого и еврейского текстов данного отрывка Библии, а также потому, что в дальнейшем повествовании Пятокнижия ничего не говорится ни о Сепфоре, ни о том, что у Моисея еще были дети [16, 1873 г., т. 3, с. 365].
328
Помимо библейских событий, связанных с «Богошественной» горой, внимание архимандрита Антонина привлекает и история Синайской обители.
С каким-то особым почтением, с благоговейным восхищением пишет он о древности монастыря. «Какое несчетное число дней прошло с тех пор, как впервые тут небожительное братство собралось на утреннюю молитву! Ни о какой иноческой обители мира (по крайней мере, православного), существующей в настоящее время, нельзя отозваться подобным образом. Все они гораздо новее синайской» |16, 1873 г., т. I, с. 363]. С большим доверием отнесся архимандрит Антонин к преданию, что еще за два века до официальной даты основания монастыря (527 г.) здесь уже жили иноки, и рав
С каким-то особым почтением, с благоговейным восхищением пишет он о древности монастыря. «Какое несчетное число дней прошло с тех пор, как впервые тут небожительное братство собралось на утреннюю молитву! Ни о какой иноческой обители мира (по крайней мере, православного), существующей в настоящее время, нельзя отозваться подобным образом. Все они гораздо новее синайской» |16, 1873 г., т. I, с. 363]. С большим доверием отнесся архимандрит Антонин к преданию, что еще за два века до официальной даты основания монастыря (527 г.) здесь уже жили иноки, и рав