Искаженные библейские сюжеты в русской литературе. В.В. Афанасьева

Библейские сюжеты, наряду с сюжетами античной мифологии, составляют фундамент европейской культуры, они легли в основу огромного числа произведений от Нового времени до наших дней, по ним написаны романы, поэмы, оперы, балеты, созданы живописные полотна. Библия оказалась той великой неисчерпаемой книгой, которая содержит все вопросы, тревожащие человечество, и ответы на них, и потому остается актуальной во все времена, ее страницы волнуют людей и сегодня.

Чаще библейские сюжеты входят в художественные произведения в своем оригинальном виде, либо в виде некой скрытой идеи. Но иногда случается так, что гений художника, творческое начало заставляет автора изменять ту или иную исходную библейскую нить, вносить в повествование изменения, соответствующие собственному замыслу. Причины этого могут быть разные. Иногда изменение сюжета служит тому, чтобы подчеркнуть авторскую идею, довести ее до нравственного апофеоза. В других случаях библейский сюжет является лишь интересным мотивом, допускающим толкования и интерпретации, авторская фантазия дополняет его, вносит в историю недостающие в первоисточнике детали, которые помогают ярче и полнее раскрыть характеры библейских героев.

Отношение к подобным попыткам «дописать» или «переписать» библейские страницы тоже сильно разнится: от жесткой критики, от объявления подобных произведений вредной и искажающей смысл Священного писания ересью, до восторженного отношения поклонников. Мы полагаем, что поскольку художественное произведение не является теологическим или богословским изысканием, автор вправе представить на суд читателя подобное произведение, если только оно не содержит откровенные попытки изменить основы христианства. Успех же подобного произведения целиком зависит от мастерства художника.

Русская литература особенно богата христианскими мотивами, без них она немыслима, в ней они прослеживаются яснее, чем в литературе других народов. Библейские мотивы отчетливо выделяются в творчестве многих русских писателей: Гоголя, Достоевского Толстого, Лескова, Тургенева, Чехова, Андреева, Куприна, Бунина, Булгакова. В их текстах встречаются прямые и косвенные цитаты из Священного Писания, аллюзии, реминисценции. Этические принципы даже советской литературы времён эпохи соцреализма, на наш взгляд, проистекают из христианства, представляют собой модернизированные христианские заповеди. Современная русская литература в этом смысле тоже является преемницей классической русской литературы, основанной на православии (А. Солженицын).

Произведения, содержащие искаженные библейские сюжеты, созданы лучшими, талантливейшими писателями, писателями-новаторами: А. Куприным, Л. Андреевым, М. Булгаковым. В завуалированном, скрытом виде определенное переосмысление евангельских сюжетов содержатся и в произведениях Ф. Достоевского.

Литературоведческих работ, посвященных исследованиям искажений библейских сюжетов в русской литературе, практически нет, о чём свидетельствует проведённый нами библиографический поиск не только критических и литературоведческих изданий, но и диссертационного фонда. Особенность советского литературоведения, скованного идеологическими и атеистическими рамками, привела к тому, что до последнего времени практически отсутствовали российские исследования даже христианских мотивов в творчестве Достоевского, признаваемого всем миром величайшим православным писателем. Первое последовательное изучение значения библейских источников для творчества писателя предпринято итальянкой С. Сильвестроне. Что касается М. Булгакова, то в многочисленных исследованиях он представляется как социальный писатель, сатирик, фантаст, но не религиозно-этический мыслитель. Единственной перспективной работой представляется исследование С. С. Кулько, но оно, к сожалению, оказалось для нас недоступным. Поэтому данная работа представляется оригинальной, авторской, содержит собственное исследование работ Л. Андреева, А. Куприна, М. Булгакова.

Цель данной работы – выявить искажения библейских и евангельских сюжетов в русской литературе, проследить их особенности, выявить причины использования искажений.

Анализ позволяет выявить пять типов «искажений» библейских сюжетов, существующие в русской литературе:

1. Существенно искажается сама фабула библейского или евангельского повествования, изменяется развитие действия в целом, меняются отдельные события, герои, их характеры, переосмысливаются этические основания их поступков (М. Булгаков).
2. Сам сюжет не искажается, но пересматриваются смыслы и этические основания поступков библейских героев, дается авторская интерпретация мотивов их поведения, героям приписываются иные намерения (Л. Андреев).
3. Сюжет не искажается, но дополняется несуществующими в Библии деталями, сюжетными линиями и героями (А. Куприн).
4. Скрытые искажения, попытки «вочеловечить» библейского героя в современных автору условиях (Ф. Достоевский).
5. Создание собственных богословских произведений, содержащих ревизию ортодоксального христианства (Л. Толстой).

В нашей работе мы рассмотрим только три первых типа искажений, поскольку тема осмысления и переосмысления христианства в творчестве Достоевского столь обширна, что требует отдельного исследования, а последний тип искажений наблюдается не в художественных, а философско-богословских произведениях. Мы начнем с самых «безобидных», на наш взгляд, искажений, ранжируя их по силе и значимости.

А. Куприн и Л. Андреев обратились к библейским сюжетам почти одновременно, в начале двадцатого века. «Смутное» время в России, дарование русскому народу демократических свобод, ослабление позиций православной церкви, распространение идей мистицизма позволили этим великим писателям написать нетривиальные художественные произведения на библейские и евангельские темы, «переделать» канонические истории, что еще в конце девятнадцатого века представлялось невозможным. А. Куприн «всего лишь» дописывает великую библейскую «Песнь песней», Л. Андреев переосмысливает поступок самого великого из грешников Иуды, посягает на этические основ православия.

Повесть «Суламифь» впервые напечатана в 1908 г. в альманахе «Земля». Сам Куприн назвал ее «… не то исторической поэмой, не то легендой о любви Соломона и Суламифи». В основу вошла библейская «Песнь песней», повествующая о любви великого израильского царя Соломона, мудрейшего из людей, и Суламифи, дщери израилевой, нищей девушке из виноградника. История этой любви входит в анналы мировой любовной лирики, по праву считается одной из самых прекрасных и значимых любовных историй. Сюжет ее очень прост: царь Соломон, мудрейший из людей, полюбил юную сельскую девушку из своего виноградника в Ваал-Гамоне, где любил уединяться в часы великих размышлений, прекраснейшую из женщин, а потом покинул ее. Страдающая Суламифь ищет своего возлюбленного, страдает от ревности и неразделенной любви, затем влюбленные воссоединяются, Соломон берет девушку в свой дворец. История Соломона и Суламифи остается незавершенной, недосказанной, легкой, оставляет ощущение загадки, предполагает домысливание. Из текста «Песни песней» непонятно, осталась ли Суламифь возлюбленной царя, смерть ее, тем более, не обсуждается.

Великолепие библейского текста, самой древней и знаменитой истории любви, чудесная поэзия, обогатили литературу вечными метафорами, живописующими женскую красоту: «Как прекрасна ты, подруга моя, как ты прекрасна! Глаза твои – голуби! Волосы твои как стадо коз, что сбегает с гор Гилъада, зубы твои, как стадо стриженных овец, что вышли из купальни. Как алая нить губы твои, и уста твои милы, как дольки гранатов виски твои. Шея твоя подобна башне Давидовой, которой все любуются. Две груди твои как два олененка, как двойня газели, что пасутся среди лилий. Вся ты прекрасна, подруга моя, и нет в тебе изъяну». Слова «Песни песней» раскрывают всю силу любви и ревности: "Положи меня печатью на сердце твое, печатью на руку твою, ибо сильна, как смерть, любовь, как преисподняя – люта ревность! Стрелы ее – стрелы огненные – пламень Господень! Многие воды не смогут погасить любовь и реки не зальют ее ". И. Куприна, великого знатока и певца любви, автора «Гранатового браслета» и «Олеси», не могла не привлечь красота и сила этой истории. Ему предстояла непростая задача: создать текст, не уступающий по красоте библейскому. Повесть написана густой, сочной прозой, расцвеченной яркими деталями и красками, в своем тексте Куприн щедро использует библейские стихи, вводя их в диалоги Суламифи и Соломона, что значительно украшает его произведение.

Делая из поэмы повесть, Куприн обязательно должен был изменить сюжет, наполнить его деталями, усложнить простую историю, драматизировать ее, закончить. Он делает это, привлекая другие книги Библии, например, «Притчи Соломоновы», позволившие ему выписать образ царя. Куприн не отходит от библейских оценок в описании знаменитого царя, четко следует им, используя библейский текст, допускает прямые заимствования из книг библии. Он описывает его мудрость, его богатство, благоволение к нему Бога: «За то, что ты не просил долгой жизни себе, не просил себе душ врагов, не просил себе богатства, но просил мудрости… даю я тебе сердце мудрое и разумное. Так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе.» Кроме того, он использует богатый исторический материал, позволивший ему описать Иерусалим, дворец Соломона, храмы, сосуществующие наряду с иудейским другие религиозные культы. Известно, что он долго и тщательно собирал его.

Сюжет «Песни песней» оказывается слишком незамысловатым для прозы, поэтому Куприн решил сделать из поэмы любовную трагедию. Для этого он утяжеляет повествование, заканчивает действие смертью главной героини и вводит в сюжет несуществующий персонаж, египетскую царицу Астис, жрицу богини Исиды, сладострастную злодейку, безумно влюбленную в Соломона и отравившую Суламифь из ревности. Суламифь умирает, оставляя Соломона в великой печали. В результате появляется любовная трагедия по мотивам библейской истории, однозначная, завершенная, полностью высказанная, несмотря на все мастерство Куприна, значительно уступающая оригиналу.

Можно только гадать, что заставило Куприна взяться за переписывание «Песни песней». Возможно, красота последней, заворожившая писателя. Возможно, желание популяризировать прекрасную любовную историю. А может быть и желание получить некоторые авторские дивиденды, используя столь известный неподражаемый текст, позволивший автору украсить собственную прозу неповторимыми отрывками из «Песни песней». В любом случае, его произведение следует признать значительным и красивым.

Удивительно, но к повести, которая всего лишь развивала известную библейскую историю, резко отрицательно отнеслись и «левые», и «правые». Последовательные христиане увидели в произведении Куприна излишний эротизм, попытки «приземлить» теологические символы, согласно которым Соломон есть образ Божественной мудрости, Суламифь тождественна человеческому началу, а их брак означает единение Бога и людей. Либералы и социалисты, напротив, упрекали Куприна в распространении ортодоксальных христианских идей. Повесть осталась «во втором эшелоне» прозы Куприна и до сих пор не очень популярна.

Произведение Л. Андреева написано почти одновременно с повестью Куприна, в 1907 г. Искажения, внесенные в евангельскую историю предательства Иисуса Христа в повести Андреева оказались столь значительными и шокирующими, столь ревизионистскими по отношению к тексту евангелий, что она была сурово встречена критикой. Если Куприн лишь разнообразит библейский сюжет, не внося в повествование никакой явной крамолы, Андреев решается на пересмотр обоснования поступка самого великого грешника, предателя Иуды, практически на ересь, изменяя тем самым этические основания и смыслы христианства.

Вечная тема предательства осмысляется писателем совершенно непривычным для христианства, неканоническим образом. Иуда, заклейменный в евангелиях как предатель, облекший мессию на смерть, предстает в повести Андреева мятущимся и любящим человеком, приносящим ради спасения Христа страшную жертву. Он осознанно идет на грех, на предательство, дабы осуществление библейского пророчества, распятие и последующее воскрешение Спасителя, а следовательно, и спасение всех людей от первородного греха, стало возможным. По версии Андреева, именно Иуда, а не другие апостолы, истинно любит Христа, любит так сильно, что готов ради Спасителя заклеймить свое имя вечным позором, а душу обречь на вечные муки.

По замыслу Твор