Иерусалимский Патриархат и святые места Палестины накануне Крымской войны. М.И. Якушев
К 150-летию начала Крымской войны
В 2003 году исполняется 150 лет с начала Крымской войны (1853-1856 гг.), унесшей жизни свыше 522 тыс. русских, 400 тыс. турок, 95 тыс. французов, 22 тыс. британцев и ок. 5 тыс. сардинцев. Войны, явившейся одной из многих в длинной череде конфликтов за Святые места Палестины.
До недавнего времени можно было с уверенностью утверждать, что вся событийная часть Крымской войны, как ее подготовки, так и ход военных действий, достаточно хорошо изучена, и что здесь едва ли могут оставаться какие-либо "белые пятна".
При исследовании темы взаимоотношений Российской Империи с Антиохийским и Иерусалимским патриархатами в Архиве Внешней Политики Российской Империи (АВПРИ МИД России) была обнаружена подборка "нетронутых" ранее документов, проливающих свет на конфликт вокруг Святых мест в Иерусалиме и Вифлееме, вспыхнувший в 1850 г. между папой Пием IX (1846-1878 гг.) и Францией, с одной стороны, и православным духовенством Иерусалимской церкви и Россией, с другой. Именно этот межконфессиональный конфликт в действительности и послужил поводом к Крымской войне[2].
Западные исследователи предпочитали не акцентировать на нем свое внимание, делая упор лишь на политико-экономических аспектах восточного кризиса.
Причина подобной индифферентности к истории первопричины спора лежит, как представляется, скорее в нежелании напоминать о неблаговидной роли западных держав и Латинской, или Римско-католической церкви в инициировании конфликта с Иерусалимской Православной церковью в Палестине, что могло бы как-то повлиять на расстановку "общепризнанных" знаков полярности конфликтующих сторон.
Архивные материалы свидетельствуют: убедившись в намерении султана пожертвовать в пользу иностранных подданных католического вероисповедания преимущественными правами своих православных подданных, многократно подтвержденными предыдущими султанами, греческие иерархи, естественно, могли апеллировать в этом случае только к России. Европейские державы сразу усмотрели в российском участии в этом вопросе вмешательство во внутренние дела Османской империи с опасными для нее последствиями.
Вопрос о Святых местах продолжал сохранять свою значимость и в конце XIX в., когда (по аналогии с "Русской Аляской") на Арабском Востоке возникло новое понятие "Русская Палестина". Он также связан с неурегулированностью (1947-1949 гг.) палестинского вопроса и проблемы оккупированного Восточного Иерусалима (с 1967 г.). Так, принятая в ноябре 1947 г. Генеральной Ассамблеей ООН резолюция 181/II о создании на территории исторической Палестины двух государств - арабского и еврейского - предусматривала не только выделение Иерусалима в особую отдельную единицу (corpus separatum) под контролем ООН, но и обеспечение свободнго доступа верующим к Святым местам. Этот принцип был нарушен из-за начала арабо-израильской войны 1948-1949 гг. (когда еврейские, а затем израильские вооруженные формирования захватили Западный Иерусалим, после чего Трансиордания аннексировала Восточный). В июне 1967 г. в результате шестидневной войны Израиль оккупировал Восточный Иерусалим и закрыл доступ арабскому населению Западного берега и сектора Газа к Святым местам. Следует отметить, что с 1948 по 1967 г. иорданские власти не допускали израильских иудеев молиться у Западной стены («Стены плача») мечети аль-Акса (аль-Харам аш-Шариф) в Старом городе. Несмотря на сложившуюся нынешнюю обстановку в городе, ООН продолжает рассматривать Иерусалим как «особую отдельную единицу» (corpus separatum), Восточная часть которой является оккупированной территорией.
Вопрос о Святых местах затрагивает и Россию, чьи имущественные права на государственную и церковную собственность в Иерусалиме были нарушены в период деятельности британских властей в подмандатной Палестине (1920-1948 гг.). Затем, в 1948 г. проблема перешла "по наследству" к новым властям - Израилю и Трансиордании, установившими свой контроль над западной и восточной частями Иерусалима в ходе первой арабо-израильской войны. В 1967 г. в результате оккупации Восточного Иерусалима имущественная проблема для нашей страны еще больше усугубилась. В результате вопрос возвращения России русской собственности, расположенной в районе Святых мест Иерусалима, сохраняет свою актуальность и во многом зависит от окончательного определения статуса Святого города.
Российский генеральный консул в Оттоманской империи Константин Михайлович Базили (1809-1884 гг. – друг и однокашник Н.В.Гоголя по Нежинской гимназии. – М.Я.) еще в начале 40-х гг. XIX в. предупреждал об опасностях распрей между православной и армянской церквами в Иерусалиме перед лицом католиков, которые в конце концом могли втянуться в спор за Святые места Палестины. В донесении в русскую Миссию в Константинополе он писал: "…если успеют когда-нибудь Армяне в своем домогательстве (на совместное владение Рождественским собором. – М.Я.), то естественным образом рано или поздно те же права будут предоставлены Латинам, и тогда в Вифлеемском Храме повторится печальное зрелище публичных раздоров, волнующих Храм Святогробский, и ради общего мира останется пожелать, чтобы, как в Иерусалиме, ключи были в руках Мусульман, и Мусульмане станут и в Вифлеемском Храме, ныне им недоступном, курить свои трубки. <…> Если ныне допустить права, основанные на положении дел до пожара (Воскресенского собора в 1808 г. – М.Я.), то тяжбам не будет конца, и все будет клониться к пользе не Армян и не Греков – но собственно Латин. <…> Подробности эти и докучливы и наводят грустное чувство; по несчастию, в них-то заключаются распри между двумя нациями (конфессиями. – М.Я.), и именно потому, что все эти распри так мелочны и недостойны внимания, не предвидится им конца; людские страсти Духовенства сделали святыню Иерусалимскую источником фанатизма и раздоров между Христианами разных исповеданий"[3].
Следует заметить, что до 1853 года при посещении христианских Святых мест в Палестине османские эмиссары (ма’муры) не всегда отказывали себе в удовольствии выкурить трубку, попить шербета и отведать восточных сладостей, даже в Храме Гроба Господня[4]. Более того, присутствие глав местных церквей и иностранных консулов практически не влияло на эту турецкую привычку. Справедливости ради следует отметить, что если внутри христианской святыни обнаруживался мусульманский михраб (ниша в стене, обращенная в сторону Мекки), то турецкие эфенди уже не решались осквернять это святое и для мусульман место. Лишь после того, как по рекомендации К. Базили в 1853 г. русская Миссия в Константинополе сделала соответствующее представление Порте о недопущении осквернения христианских святынь османскими чиновниками, как, например, курение в Храме Гроба Господня, эта позорная для всех христиан практика более не повторялась [5].
В конце 30-х – начале 40-х годов XIX столетия западные державы стали проявлять повышенное внимание к Палестине. Они пытались распространить свое влияние, создавая там консульства, строя церкви, школы и больницы.
В 1839 г. Англия учредила вице-консульство в Иерусалиме, а в 1841 г. совместно с Пруссией назначила туда первого англиканского епископа-протестанта М.Соломона (1841-1845), этнического еврея-выкреста, дабы "привести иудеев Святого города ко Христу"[6]. Уже через год в Иерусалиме близ Яффских ворот была построена протестантская церковь, первая на Арабском Востоке.
В 1841 г. Франция также основала свое консульство в Иерусалиме "с исключительной целью защиты латинян" [7].
В 1847 г. Папа Пий IX (1846–1878 гг.) назначил одного из своих епископов Иосифа Валергу (1847–1882 гг.) "Латинским патриархом Иерусалимским", направив его из Рима через Константинополь в Иерусалим, куда после крестовых походов уже несколько столетий не ступала нога латинских иерархов.
Этот шаг нарушил многовековой порядок вещей, или статус кво христианских общин Палестины, духовное первенство и иерархическое старшинство среди которых традиционно признавались османскими властями за православным патриархом Иерусалимским и всея Палестины.
В инструкциях графа Нессельроде начальнику первой Русской духовной миссии архимандриту Порфирию (Успенскому) было рекомендовано внимательным образом наблюдать за действиями католического прелата в Святой земле [8].
С приездом Латинского патриарха в Иерусалим в межрелигиозные распри начало активно вмешиваться католическое духовенство. При этом в своих спорах оно объединялось то с греческим духовенством против армян, то с армянским против греков.
"Вопрос о Святых местах" послужил тем средством, благодаря которому в итоге папа Пий IX и французский принц-президент Луи Наполеон (с 1852 г. новоиспеченный император французов Наполеон III) сумели достигнуть поставленных перед собой задач.
В 1847 г. в ходе нападения католического духовенства на греческих священнослужителей и армянское духовенство в храме Рождества Христова из пещеры Воплощения с греческого алтаря была сорвана и Серебряная звезда. Причем, католики обвинили в краже греков. Тем не менее, Иерусалимский шариатский суд и османские власти признали вину за латинянами.
В начале 1850 г. при активных и скоординированных шагах Парижа и Папского престола (Рима) тема Святых мест Палестины выплеснулась на страницы ведущих европейских газет, подогревая религиозные чувства общественности. В ответ все громче стали раздаваться гневные и обличительные возгласы против православия по поводу "кражи" греками Серебряной звезды при попустительстве османских властей. Параллельно папа Пий IX всячески превозносил заслуги "истинного католика и рыцаря католической веры" Луи Наполеона в борьбе за Святые места.
В июле 1850 г. французский министр (т.е. посланник. – М.Я.) при Порте бригадный генерал Ж.Опик, ссылаясь на франко-турецкий договор 1740 г., от имени всего католического мира вручил великому визирю Мехмету Али-паше официальную ноту, в которой излагались требования «восстановить католическое духовенство в его прежних правах и привилегиях на Святые места», якобы восходящих еще к завоеванию Иерусалима крестоносцами в 1099 г. Французский демарш был подкреплен аналогичными нотами дипломатических представителей Бельгии, Испании, Сардинии, Неаполитании, Португалии, Австрии и Великобритании.
В ответ российский посланник в Константинополе В.П.Титов[9] в особом меморандуме на имя великого визиря резонно возразил, что права Иерусалимской православной церкви на Палестинские святыни неоспоримо древнее, ибо восходят еще к началу IV в., когда практически все святилища Палестины как провинции Восточной Римской империи принадлежали иерусалимскому православному духовенству. Кроме того, ссылаясь на Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. (по которому Россия пыталась покровительствовать Восточной православной церкви и всему православному населению Османской империи. – М.Я.), русский дипломат представил Порте полтора десятка турецких фирманов, не только подтверждавших преимущественные права Иерусалимской православной церкви на Палестинские святыни, но и сводящими на нет притязания Франции.
Султан Абдул Меджид удовлетворил сначала просьбу Николая I: была формирована новая комиссия, "более объективная", с помощью которой в конце января – начале февраля 1852 г. Порта подготовила и издала долгожданный для православных фирман, закреплявший статус-кво Святых мест и преимущественные права на них Иерусалимской православной церкви. Заинтересованные в скорейшем окончании этого беспокойного, затянувшегося на два года дела, турки торжественно вручили фирман с собственноручным султанским хатт-и Шарифом [10]