«Арабская весна» в контексте глобализации, или Перезагрузка матрицы. О.Б. Озеров

Во всех армиях мира была такая профессия — слухач. Он должен был предупреждать о приближении армии противника: в древности — прикладывая ухо к земле и пытаясь расслышать топот копыт, затем, в более современную эпоху,— улавливая шум приближающихся самолетов или всплеск активности на волнах радиосвязи. Сегодня в нашем быстро меняющемся мире, похоже, таких настоящих слухачей не хватает. Зато много предсказателей, гадалок и финансовых аналитиков, которые мало чем отличаются от экстрасенсов и астрологов, в том числе и по точности предсказаний.
А прислушаться есть к чему. Ведь уже несколько лет мы только и делаем, что вздрагиваем от тектонических толчков самого разного происхождения, которые грозят в скором времени слиться в один крупный цивилизационный и экологический сдвиг, который может оказаться если не для всего человечества, то для большой его части катастрофой.
По форме эти толчки могут выглядеть по-разному: это может быть 11 сентября 2001 года с последующими сейсмическими волнами терроризма и войн «против терроризма», это может быть Фукусима, ставящая под вопрос энергетическое будущее человечества, или масштабная засуха 2010 года, вызывающая к жизни призрак планетарного голода, а может — падение финансовых рынков 2008 года под давлением огромного «навеса» из пустых денег и всякого рода «деривативов». Президент Российской Федерации В. В. Путин, выступая 21 мая этого года перед новым составом правительства нашей страны, сказал что в мире очень много факторов неопределенности. Ранее эту же мысль он высказывал в своем последнем выступлении перед депутатами Государственной Думы 5-го созыва 23 ноября 2011 года. Иными словами, неопределенности за последние полгода меньше не стало. Похоже, ее стало только больше, как и в целом турбулентности в международных отношениях…
Следует признать — все эти события последних 15–20 лет, включая бурные трансформации 2011–2012 годов в арабском мире, стали некими «маркерами», которые высветили качественно новое явление: оказались на распутье, на переломе, не только сложившаяся после Второй мировой войны глобальная экономическая система, которая очевидным образом требует самого пристального к себе внимания, но и весь мировой порядок, основанный на Вестфальской системе примата государственного суверенитета, уложениях и принципах, зафиксированных в Уставе ООН, купленный кровью более 62 млн. человек, почти половина из которых — наши соотечественники.
Череда многочисленных природных, техногенных и экологических катастроф, террористических актов, революций, финансовых и экономических кризисов становится чем-то обыденным, что не дает в полной мере разглядеть масштаб грозящей катастрофы, выбрать некий главный вектор приложения сил человечества. А ведь настала пора взглянуть правде в глаза. Времени для поиска ответов на все эти многочисленные вызовы практически не осталось.
К тому же у некоторых наблюдателей и аналитиков складывается впечатление, что к новым глобальным испытаниям человечество приходит недостаточно хорошо подготовленным и оснащенным с точки зрения инструментария международного взаимодействия.
Казалось бы, есть ООН и ее многочисленные специализированные учреждения. За последние 67 лет, с момента своего создания, эта организация зарекомендовала себя как незаменимый инструмент поддержания глобального мира и безопасности, создания условий для устойчивого развития человечества.
Как подчеркивал в своем выступлении на 66-й сессии ГА ООН министр иностранных дел С. В. Лавров, «Организация Объединенных Наций остается опорной конструкцией международных отношений и равноправного многостороннего сотрудничества в интересах всех государств. ООН обладает уникальной легитимностью, необходимыми полномочиями для адекватного реагирования на все многообразие современных рисков и угроз. Именно ООН должна продолжать обеспечивать политическое, правовое, моральное лидерство в борьбе с глобальными вызовами, устанавливать справедливые принципы и стандарты взаимодействия, контролировать их выполнение, оказывать необходимую помощь и поддержку нуждающимся в этом государствам».
Эта организация, вроде бы будучи ключевым международным органом — интегратором коллективных усилий, и есть прообраз пресловутого «мирового правительства», которому мешал сложиться раскол мира по идеологическому принципу. Вот уже 20 лет, как размежевание мира по этому основанию приказало долго жить, но следует признать, что в целостном виде новая система глобального управления, соответствующая требованиям эпохи, так и не сложилась. Вместо идеологических появились другие разграничительные, в том числе геополитические, линии, касающиеся «образа будущего», который у различных определяющих ход мирового развития сил выглядит по-разному, а иногда и диаметрально противоположно. Новые же вызовы и угрозы глобального характера продолжают накапливаться, приближаясь к критической черте, обгоняя системные преобразования всей архитектуры международных отношений.
Ооновские структуры, как констатируют многие эксперты, нуждаются в существенном совершенствовании, придании им необходимой оперативности и гибкости не только в принятии решений, но и их имплементации. Сама ООН еще должна пройти комплексное реформирование, о чем определенно сказано в Концепции внешней политики Российской Федерации от 2008 года.
Создаваемые параллельно ООН и вроде бы ей в помощь международные форумы, такие как «Группа восьми» или «Группа двадцати», являются важными диалоговыми площадками для выработки согласованных подходов ведущих мировых держав по политическим («восьмерка») и экономическим вопросам, связанным с метарегулированием мировой экономики («двадцатка»).
Вместе с тем они, думается, еще недостаточно органично вписаны в существующие форматы, их место в общей архитектуре международных отношений, обязательность принимаемых ими решений для них самих и остальных членов международного сообщества не всегдавнятно определены. Они существуют как бы параллельно ооновским структурам, и предстоит еще много поработать, чтобы достичь нужного сопряжения сил и подходов, живительной синергии, которой сегодня так не хватает.
А роль этих диалоговых площадок может быть, как показали последние решения «Группы восьми» по Сирии, принятые на саммите в Кэмп-Дэвиде в мае 2012 года, весьма полезной для формирования более равноправных, основанных на примате международного права межгосударственных отношений, ненавязывании странам и народам неприемлемых для них решений.
Другие, нарождающиеся и многообещающие форматы, такие как БРИКС или ШОС, находятся в стадии становления, хотя институционализация БРИКС идет очень быстрыми темпами, как это отмечает директор Института международных организаций и международного сотрудничества Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Марина Ларионова[1]. Правда, она же пишет чуть ниже, что у БРИКС до настоящего времени «полностью отсутствовали функции реализации решений и развития глобального управления».
С последним утверждением можно поспорить, если внимательно ознакомиться с материалами последнего саммита БРИКС в Нью-Дели (март 2012 г.), в соответствии с которыми было принято решение создать банк развития БРИКС. Как подчеркнул хозяин саммита премьер-министр Индии Манмохан Сингх, «соглашение, подписанное сегодня банками развития стран БРИКС, будет стимулировать торговлю между нами, даст возможность предоставлять кредиты в наших национальных валютах». Принципиальный момент — это перспектива взаимных расчетов в национальных валютах стран — участниц соглашения о едином банке развития. Соответствующее соглашение также подписано в Нью-Дели председателями резервных банков стран БРИКС[2]. Но это еще только первые шаги альянса стран БРИКС.
Уже не вполне отвечают вызовам времени родившиеся в Бреттон-Вуде международные финансовые организации — Всемирный банк, МВФ. Со своими задачами они, как показал кризис 2008 года, не всегда успешно справляются. Внутри них назрела необходимость переформатирования, перераспределения голосов в пользу стран с развивающейся экономикой, создания новых балансов, учитывающих рост новых экономик и ветшание старых.
Недавно страны БРИКС добились увеличения своей доли во Всемирном банке с 44 до 47%. Доля стран БРИКС в МВФ также выросла:с 39,5 до 42,25%. Но очевидно, что работа по приведению этих институтов в соответствие с новыми политическими и экономическими реалиями должна продолжаться. Более-менее сносно работают те механизмы, необходимость существования которых признана всем мировым сообществом, как, например, ВТО.
Заметен кризис многих ранее мощных региональных объединений. У всех на устах кризис евро — «хребта» евроинтеграции, без которого ЕС вернется во времена зоны свободной торговли, если не объединения «угля и стали». Западные националисты и радикалы, резко осуждающие рост мусульманского населения в Европе, вообще говорят о том, что на смену ЕС идет «Еврабия»[3]. НАТО как блок времен холодной войны в его нынешнем виде изжил себя и длительное время после развала СССР искал смысл существования, находя его главным образом в расширении на Восток и рекламируя себя как «поставщика безопасности». Не преодолев до конца блоковое сознание и стереотипы мышления, рисуя «по привычке» разграничительные линии, НАТО к тому же занялась еще и поиском врагов вне сферы своей географической зоны ответственности и выстраиванием ЕвроПРО как системы защиты от гипотетических, несуществующих еще угроз, что породило новые напряжения по оси Восток — Запад.
Ситуация в этом вопросе близка к театру абсурда. Анализируя кризисное состояние блока накануне последнего саммита НАТО в Чикаго, известная журналистка Н. Гибер, касаясь системы ПРО, пишет в своей обзорной статье в солидной парижской газете «Монд» от 14 мая 2012 года: «Союзники не договорились ни о картографии угроз… ни о правилах введения в действие системы в случае кризиса, ни о финансировании, оцениваемом в миллиардах евро». А ПРО — только часть обширных проблем блока.
Это не отменяет того обстоятельства, что налицо примеры конструктивного взаимодействия между Россией и НАТО, в том числе по достаточно острой международной проблеме, как проблема Афганистана. Однако они омрачаются такими искусственно созданными драматическими эпизодами, как ливийская авантюра натовских стран, решивших «подправить» ход внутреннего развития ливийского общества, не имея на то соответствующих полномочий со стороны Совета Безопасности ООН.
Но есть и другие примеры — Лига арабских государств (ЛАГ). Она, как корабль в бурю, сильно потрепана вихрями арабских революций. Традиционный лидер — Египет — глубоко погружен в свои внутренние проблемы, что вполне естественно после пережитых им в 2011 году революционных событий. В лидерах оказались Саудовская Аравия иКатар, но добиться объединения вокруг себя остальных членов Лиги в полной мере они пока еще не смогли. Приняв в ноябре 2011 года вполне конструктивные решения по Сирии, соответствующие заявлению Совета Безопасности ООН от 3 августа 2011 года, в котором говорилось, что «единственный способ урегулирования текущего кризиса в Сирии — это ведомый сирийцами инклюзивный политический процесс», ЛАГ затем, в январе 2012 года, пошла дальше этой формулы. Она предложила Дамаску собственный вариант урегулирования (передачу полномочий Президента Б. Асада вице-президенту Ф. Шараа), который до этого никак не обсуждался с самими сирийцами, о чем говорилось в заявлении председателя СБ, а полномочия самой САР — одной из учредительниц ЛАГ — в Лиге были на тот момент заморожены, что, естественно, не способствовало позитивному восприятию предложений этой региональной организации сирийскими властями.
Однако в марте 2012 года ЛАГ в ходе диалога с Россией все же нашла в себе силы выработать на основе консенсуса известные «пять пунктов» («Мы согласовали совместную позицию из пяти пунктов. Первое — прекращение насилия, откуда бы оно ни исходило. Второе — создание беспристрастного и независимого механизма мониторинга, третье — никакого внешнего вмешательства, четвертое — беспрепятственная доставка гуманитарной помощи всем сирийцам. И, наконец, пятое — твердая поддержка миссии Кофи Аннана с целью начала политического диалога между правительством и всеми оппозиционными группами»,— заявил министр иностранных дел РФ Сергей Лавров 10 марта 2012 г.), которые наметили выход из сирийского тупика. Именно они впоследствии были положены в основу плана К. Аннана. Майские (2012 г.) события в сирийской деревушке Хула, где неизвестными были убиты около 100 человек, стали серьезным испытанием как для ЛАГ, так и всего международного сообщества. «Пять пунктов» как план К. Аннана, в первую очередь пункт о недопустимости внешнего вмешательства, оказались под вопросом. Сумеет ли Лига выйти с честью из этих испытаний — покажет время.
Способная выступить ее мощным дублером, Организация исламского сотрудничества — ОИС (до 2011 г. — Организация Исламская конференция) находится в стадии роста. Кстати, по сирийскому урегулированию она не сделала таких рÐ
А прислушаться есть к чему. Ведь уже несколько лет мы только и делаем, что вздрагиваем от тектонических толчков самого разного происхождения, которые грозят в скором времени слиться в один крупный цивилизационный и экологический сдвиг, который может оказаться если не для всего человечества, то для большой его части катастрофой.
По форме эти толчки могут выглядеть по-разному: это может быть 11 сентября 2001 года с последующими сейсмическими волнами терроризма и войн «против терроризма», это может быть Фукусима, ставящая под вопрос энергетическое будущее человечества, или масштабная засуха 2010 года, вызывающая к жизни призрак планетарного голода, а может — падение финансовых рынков 2008 года под давлением огромного «навеса» из пустых денег и всякого рода «деривативов». Президент Российской Федерации В. В. Путин, выступая 21 мая этого года перед новым составом правительства нашей страны, сказал что в мире очень много факторов неопределенности. Ранее эту же мысль он высказывал в своем последнем выступлении перед депутатами Государственной Думы 5-го созыва 23 ноября 2011 года. Иными словами, неопределенности за последние полгода меньше не стало. Похоже, ее стало только больше, как и в целом турбулентности в международных отношениях…
Следует признать — все эти события последних 15–20 лет, включая бурные трансформации 2011–2012 годов в арабском мире, стали некими «маркерами», которые высветили качественно новое явление: оказались на распутье, на переломе, не только сложившаяся после Второй мировой войны глобальная экономическая система, которая очевидным образом требует самого пристального к себе внимания, но и весь мировой порядок, основанный на Вестфальской системе примата государственного суверенитета, уложениях и принципах, зафиксированных в Уставе ООН, купленный кровью более 62 млн. человек, почти половина из которых — наши соотечественники.
Череда многочисленных природных, техногенных и экологических катастроф, террористических актов, революций, финансовых и экономических кризисов становится чем-то обыденным, что не дает в полной мере разглядеть масштаб грозящей катастрофы, выбрать некий главный вектор приложения сил человечества. А ведь настала пора взглянуть правде в глаза. Времени для поиска ответов на все эти многочисленные вызовы практически не осталось.
К тому же у некоторых наблюдателей и аналитиков складывается впечатление, что к новым глобальным испытаниям человечество приходит недостаточно хорошо подготовленным и оснащенным с точки зрения инструментария международного взаимодействия.
Казалось бы, есть ООН и ее многочисленные специализированные учреждения. За последние 67 лет, с момента своего создания, эта организация зарекомендовала себя как незаменимый инструмент поддержания глобального мира и безопасности, создания условий для устойчивого развития человечества.
Как подчеркивал в своем выступлении на 66-й сессии ГА ООН министр иностранных дел С. В. Лавров, «Организация Объединенных Наций остается опорной конструкцией международных отношений и равноправного многостороннего сотрудничества в интересах всех государств. ООН обладает уникальной легитимностью, необходимыми полномочиями для адекватного реагирования на все многообразие современных рисков и угроз. Именно ООН должна продолжать обеспечивать политическое, правовое, моральное лидерство в борьбе с глобальными вызовами, устанавливать справедливые принципы и стандарты взаимодействия, контролировать их выполнение, оказывать необходимую помощь и поддержку нуждающимся в этом государствам».
Эта организация, вроде бы будучи ключевым международным органом — интегратором коллективных усилий, и есть прообраз пресловутого «мирового правительства», которому мешал сложиться раскол мира по идеологическому принципу. Вот уже 20 лет, как размежевание мира по этому основанию приказало долго жить, но следует признать, что в целостном виде новая система глобального управления, соответствующая требованиям эпохи, так и не сложилась. Вместо идеологических появились другие разграничительные, в том числе геополитические, линии, касающиеся «образа будущего», который у различных определяющих ход мирового развития сил выглядит по-разному, а иногда и диаметрально противоположно. Новые же вызовы и угрозы глобального характера продолжают накапливаться, приближаясь к критической черте, обгоняя системные преобразования всей архитектуры международных отношений.
Ооновские структуры, как констатируют многие эксперты, нуждаются в существенном совершенствовании, придании им необходимой оперативности и гибкости не только в принятии решений, но и их имплементации. Сама ООН еще должна пройти комплексное реформирование, о чем определенно сказано в Концепции внешней политики Российской Федерации от 2008 года.
Создаваемые параллельно ООН и вроде бы ей в помощь международные форумы, такие как «Группа восьми» или «Группа двадцати», являются важными диалоговыми площадками для выработки согласованных подходов ведущих мировых держав по политическим («восьмерка») и экономическим вопросам, связанным с метарегулированием мировой экономики («двадцатка»).
Вместе с тем они, думается, еще недостаточно органично вписаны в существующие форматы, их место в общей архитектуре международных отношений, обязательность принимаемых ими решений для них самих и остальных членов международного сообщества не всегдавнятно определены. Они существуют как бы параллельно ооновским структурам, и предстоит еще много поработать, чтобы достичь нужного сопряжения сил и подходов, живительной синергии, которой сегодня так не хватает.
А роль этих диалоговых площадок может быть, как показали последние решения «Группы восьми» по Сирии, принятые на саммите в Кэмп-Дэвиде в мае 2012 года, весьма полезной для формирования более равноправных, основанных на примате международного права межгосударственных отношений, ненавязывании странам и народам неприемлемых для них решений.
Другие, нарождающиеся и многообещающие форматы, такие как БРИКС или ШОС, находятся в стадии становления, хотя институционализация БРИКС идет очень быстрыми темпами, как это отмечает директор Института международных организаций и международного сотрудничества Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Марина Ларионова[1]. Правда, она же пишет чуть ниже, что у БРИКС до настоящего времени «полностью отсутствовали функции реализации решений и развития глобального управления».
С последним утверждением можно поспорить, если внимательно ознакомиться с материалами последнего саммита БРИКС в Нью-Дели (март 2012 г.), в соответствии с которыми было принято решение создать банк развития БРИКС. Как подчеркнул хозяин саммита премьер-министр Индии Манмохан Сингх, «соглашение, подписанное сегодня банками развития стран БРИКС, будет стимулировать торговлю между нами, даст возможность предоставлять кредиты в наших национальных валютах». Принципиальный момент — это перспектива взаимных расчетов в национальных валютах стран — участниц соглашения о едином банке развития. Соответствующее соглашение также подписано в Нью-Дели председателями резервных банков стран БРИКС[2]. Но это еще только первые шаги альянса стран БРИКС.
Уже не вполне отвечают вызовам времени родившиеся в Бреттон-Вуде международные финансовые организации — Всемирный банк, МВФ. Со своими задачами они, как показал кризис 2008 года, не всегда успешно справляются. Внутри них назрела необходимость переформатирования, перераспределения голосов в пользу стран с развивающейся экономикой, создания новых балансов, учитывающих рост новых экономик и ветшание старых.
Недавно страны БРИКС добились увеличения своей доли во Всемирном банке с 44 до 47%. Доля стран БРИКС в МВФ также выросла:с 39,5 до 42,25%. Но очевидно, что работа по приведению этих институтов в соответствие с новыми политическими и экономическими реалиями должна продолжаться. Более-менее сносно работают те механизмы, необходимость существования которых признана всем мировым сообществом, как, например, ВТО.
Заметен кризис многих ранее мощных региональных объединений. У всех на устах кризис евро — «хребта» евроинтеграции, без которого ЕС вернется во времена зоны свободной торговли, если не объединения «угля и стали». Западные националисты и радикалы, резко осуждающие рост мусульманского населения в Европе, вообще говорят о том, что на смену ЕС идет «Еврабия»[3]. НАТО как блок времен холодной войны в его нынешнем виде изжил себя и длительное время после развала СССР искал смысл существования, находя его главным образом в расширении на Восток и рекламируя себя как «поставщика безопасности». Не преодолев до конца блоковое сознание и стереотипы мышления, рисуя «по привычке» разграничительные линии, НАТО к тому же занялась еще и поиском врагов вне сферы своей географической зоны ответственности и выстраиванием ЕвроПРО как системы защиты от гипотетических, несуществующих еще угроз, что породило новые напряжения по оси Восток — Запад.
Ситуация в этом вопросе близка к театру абсурда. Анализируя кризисное состояние блока накануне последнего саммита НАТО в Чикаго, известная журналистка Н. Гибер, касаясь системы ПРО, пишет в своей обзорной статье в солидной парижской газете «Монд» от 14 мая 2012 года: «Союзники не договорились ни о картографии угроз… ни о правилах введения в действие системы в случае кризиса, ни о финансировании, оцениваемом в миллиардах евро». А ПРО — только часть обширных проблем блока.
Это не отменяет того обстоятельства, что налицо примеры конструктивного взаимодействия между Россией и НАТО, в том числе по достаточно острой международной проблеме, как проблема Афганистана. Однако они омрачаются такими искусственно созданными драматическими эпизодами, как ливийская авантюра натовских стран, решивших «подправить» ход внутреннего развития ливийского общества, не имея на то соответствующих полномочий со стороны Совета Безопасности ООН.
Но есть и другие примеры — Лига арабских государств (ЛАГ). Она, как корабль в бурю, сильно потрепана вихрями арабских революций. Традиционный лидер — Египет — глубоко погружен в свои внутренние проблемы, что вполне естественно после пережитых им в 2011 году революционных событий. В лидерах оказались Саудовская Аравия иКатар, но добиться объединения вокруг себя остальных членов Лиги в полной мере они пока еще не смогли. Приняв в ноябре 2011 года вполне конструктивные решения по Сирии, соответствующие заявлению Совета Безопасности ООН от 3 августа 2011 года, в котором говорилось, что «единственный способ урегулирования текущего кризиса в Сирии — это ведомый сирийцами инклюзивный политический процесс», ЛАГ затем, в январе 2012 года, пошла дальше этой формулы. Она предложила Дамаску собственный вариант урегулирования (передачу полномочий Президента Б. Асада вице-президенту Ф. Шараа), который до этого никак не обсуждался с самими сирийцами, о чем говорилось в заявлении председателя СБ, а полномочия самой САР — одной из учредительниц ЛАГ — в Лиге были на тот момент заморожены, что, естественно, не способствовало позитивному восприятию предложений этой региональной организации сирийскими властями.
Однако в марте 2012 года ЛАГ в ходе диалога с Россией все же нашла в себе силы выработать на основе консенсуса известные «пять пунктов» («Мы согласовали совместную позицию из пяти пунктов. Первое — прекращение насилия, откуда бы оно ни исходило. Второе — создание беспристрастного и независимого механизма мониторинга, третье — никакого внешнего вмешательства, четвертое — беспрепятственная доставка гуманитарной помощи всем сирийцам. И, наконец, пятое — твердая поддержка миссии Кофи Аннана с целью начала политического диалога между правительством и всеми оппозиционными группами»,— заявил министр иностранных дел РФ Сергей Лавров 10 марта 2012 г.), которые наметили выход из сирийского тупика. Именно они впоследствии были положены в основу плана К. Аннана. Майские (2012 г.) события в сирийской деревушке Хула, где неизвестными были убиты около 100 человек, стали серьезным испытанием как для ЛАГ, так и всего международного сообщества. «Пять пунктов» как план К. Аннана, в первую очередь пункт о недопустимости внешнего вмешательства, оказались под вопросом. Сумеет ли Лига выйти с честью из этих испытаний — покажет время.
Способная выступить ее мощным дублером, Организация исламского сотрудничества — ОИС (до 2011 г. — Организация Исламская конференция) находится в стадии роста. Кстати, по сирийскому урегулированию она не сделала таких рÐ