Великий князь Сергей и изобразительное искусство

За его художественным развитием следили с раннего детства, приобщали к творчеству. Помогал живописец А. П. Боголюбов. «Я начал рисовать вид Рима (сепия)», — читаем в дневнике Сергея. Среди тех, кто учил рисовать, — А. Е. Бейдеман и М. К. Клодт. Умение это помогало в жизни. Однажды к Пасхе он «придумал» рисунок для матери — эмблему праздника. Творить к праздникам приходилось регулярно — и в графике, и живописи.

 
Великий Князь Сергей Александрович. 1865 г.

Хотя главные импульсы он испытал в юности. Лекции об изящных искусствах ему читал профессор А. В. Прахов, кто, по словам М. В. Нестерова, «был большим мастером слова». («Шутовской вид… коротенький и большеголовый, с шапкой волос и рыжей бородой…», — описал его Ф. Ф. Юсупов.)

 
Великий Князь Сергей Александрович. 1866 г. 

Ради художественного роста он долго изучал эрмитажную коллекцию. В 1875 г. вместе с А. П. Боголюбовым осматривал Лувр. А в 1885 г. побывал в Рисовальном училище Петербурга. Мир художественных выставок и музеев становится его миром. Отдыхая в Ильинском, под Москвой, он не раз ездил в усадьбу Юсуповых Архангельское, где знакомился с ценнейшей художественной коллекцией. Антураж восприятия мог быть необычным. После эрмитажных спектаклей, в которых участвовал Сергей, бывал ужин в залах картинной галереи. С. М. Волконский восторгался: «Что за красота! Среди Веласкесов, Тицианов, Веронезов, в этих дивных мрамором лоснящихся залах музея…». Сергей формировался в исключительных условиях.

 
Рисунок Великого Князя Сергея Александровича. 1867 г.
 
 
Великий Князь Сергей Александрович. 1870 г.  

Он и сам устраивал выставки, прибегая за помощью к авторитетам. В 1889 г., готовя выставку старинных русских портретов, он обращался за советом к А. Б. Лобанову-Ростовскому, неприязнь к которому, однако, не помешала.

 
Рисунок Великого Князя Сергея Александровича. 1875 г.

Постепенно формируется его тонкий вкус: влияние матери императрицы Марии здесь несомненно. По мнению М. Палеолога, у Сергея: «была довольно сильная художественная восприимчивость».

А запросы росли. Выставки в Академии художеств перестали нравиться: «Очень плохо», — отозвался Сергей об одной из них, и это вызвано его эстетическим вкусом, который разделяли видные представители интеллигенции. «Противной брюлловщиной» называл картины «академиков» И. С. Тургенев.

 
Великий Князь Сергей Александрович. 1877 г.

Интересы Сергея влияли на его супругу Елизавету. Художественная коллекция мужа много значила для неё. Восхищаясь ею, вдохновлённая красотой дворцово-парковых ансамблей, Елизавета берётся за кисти, создаёт картину за картиной. Яркие образы России слагаются в её сердце, и оно не оскудевает в желании творить. За работой Елизаветы следит Сергей.

Массу впечатлений они получали и в Ливадии, что тоже влекло к творчеству. Окрестные места дышали девственностью: крутые скалы Ай-Петри, дивные сосняки по откосам гор — всё вызывало восторг. «Мы очень весело препровождаем время», — признавался Сергей. Всё представало необычным и живописным. В лучах слепящего солнца будто росли утесы, встающие над морем. Поодаль, на фоне тёмно-зелёных кипарисов, светились белые мечети. Манили поля цветущих маков…

 
Великий князь Сергей Александрович и Великая княгиня Елизавета

Радовала и усадьба Сергея Нескучное, оправдывая своё название, особенно — замечательным парком. Кроны деревьев, постриженные под шары, составляли прямоугольные боскеты. Растения создавали где-то тоннели, выходы откуда обозначали скульптуры. Удивляли ниши-обманки с искусно написанными на них пейзажами.

Художники всегда были желанны им. Но больше он любил передвижников, кого предпочитали и в царской семье. Однажды после очередного скандала в Академии Александр III заявил: «Надо всех выгнать и пригласить передвижников». Известно, что, по представлению Сергея, император назначил в 1887 г. пенсию в 1500 руб. вдове и дочери И. Н. Крамского.

Воспитанный в любви ко всему русскому, национальному, он предпочитал В. М. и А. М. Васнецовых, купив ряд их полотен, как работу Виктора Михайловича «Сирин и Алконост. Песнь радости и печали». Старшему из Васнецовых он помог в постройке мастерской в Москве, где художник работал свои последние 20 лет. Виктор Михайлович ждал и моральной поддержки: ведь против него — известного патриота развернули газетную кампанию, на что отозвался И. Э. Грабарь: «Пора перестать травить Васнецова». И Сергей поддержал изгоя. Не случайно тот говорил о сочувствии великого князя и его добром внимании к родному искусству, огромный вклад в которое внёс сам Васнецов. Мастерская в Москве «и была наградой за его многолетние труды, за то, что он дал своим талантом русскому обществу». Разработав проект памятника Сергею на месте его гибели, Васнецов явил себя благодарным.

 
«Великий Князь Сергей Александрович, цесаревич Николай Александрович и Великий Князь Павел Александрович в Царском Селе». Конец 1880. 
Дмитриев-Оренбургский Николай

Случалось, он бывал в мастерских передвижников. Вот что сообщил в 1899 г. своему знакомому, издателю газеты, И. И. Левитан: «…сегодня… Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Фёдоровна посетили мою мастерскую на Покровском бульваре. Если найдёте это интересным, — прошу тогда напечатать в Вашей газете». Если учесть, что Левитан раньше выселялся из Москвы как еврей, то здесь видно желание легализовать своё положение.

Выселение Левитана — история скандальная, но требует комментария. Во-первых, к 1892 г., когда его выселили, Левитан ещё не создал самых известных картин — «Золотая осень», «Над вечным покоем», «Владимирка», и полицейские чины, производившие выселение, понятно, не знали об его заслугах. Во-вторых, выдворенный в сентябре, Левитан вернулся в Москву уже в декабре. И, в-третьих, о многом говорит его сентябрьское письмо: «Поселился я в довольно милой местности (недалеко от Москвы, в с. Болдино. — В. В.) и думаю поработать». Но чувствительная душа художника страдала. В письме 1899 г. он вспоминал, как семь лет назад ему «едва не пришлось уехать отсюда (из московского края. — В. В.) в силу трудностей, добиться права на жительство! Мне, уже тогда известному художнику!». И нам понятно, что визит Сергея к Левитану значил не только признание его художнических заслуг, но и желание загладить вину администрации. Хотя уже в декабре 1892 г. Левитан вновь окунулся в московскую жизнь, вошёл в комиссию по присуждению премий Московского общества любителей художеств. В мае 1893 г. он сообщил П. А. Брюллову, что в Москве его не беспокоят — очевидно, по личному указанию Сергея, распорядившегося о возвращении Левитана. Важно вспомнить и о педагогическом труде мастера в Московском училище живописи, чьим покровителем был великий князь.

Надписи &