Интервью Сергея Степашина в журнале «Мужская работа»

– Сергей Вадимович, Вы с оптимизмом смотрите в... прошлое?

– В прошлое с оптимизмом? Не задумывался, но, наверное, – да. Хотя для любого человека прошлое – это материал для работы над ошибками.

– Их было много?
– Не считал. Но умышленных – ни одной. Да и как не ошибиться при огромном количестве объективных и «подковёрных» составляющих. Помните, у Брэдбери – раздавил бабочку в прошлом и вернулся в тоталитарное настоящее... Иногда такая злость накатывала от бессилия, что скулы сводило. Думал: «Вот так надо сделать, чтобы получилось». А сломать, изменить обстоятельства было невозможно. Всё против тебя. А потом – кровь, жертвы...

– Вы имеете в виду СССР?
– Да, и его развал. Мы, наверное, долго будем вспоминать Союз. Корить себя, искать причины происшедшего. Но ясно одно – злой гений всегда появляется в самый переломный для страны период.

Тогда надо было брать штурвал на себя. А вождь не за штурвал брался, а гнался за дешёвой славой. Коллективный разум подменялся воспалённым тщеславием: «Мы – умы, а вы – увы!». Я много думал над этим. Как могло получиться, что колосс с «рукой миллионнопалой» рухнул за три дня. Но ведь реально-то – не за три. Процесс уничтожения страны начался в 1986-м. А может, ещё в 1967 году, когда были свёрнуты реформы Алексея Косыгина. Идеи перестройки оказались скомпрометированы болтовнёй. Республики это видели. Тем более что многие так называемые «национальные вожди» давно подумывали – а зачем нам Москва?

Местечковое мышление как вирус – распространяется по организму, уничтожая ткани, органы, поражая мозг. Нерешительность, нежелание, незнание страны, неспособность проявить волю вели к страшным последствиям. Ош, Фергана, Карабах, Баку, Тбилиси... Подыгрывание националистам, разным фронтам всё больше развязывало им руки. По сути, шёл масштабный неуправляемый демонтаж партии, страны, экономики... Местные бонзы впрямую говорили, что центр им не нужен. В республиках из всех щелей лез национализм, коррупция, религиозный и политический шовинизм. Проходимцы стали овладевать массами. И местные чинуши пытались искать возможность сохраниться при любых условиях. Такой вот политический плюрализм...

– А что КГБ?
– КГБ был вооружённым отрядом партии. Может, в этом и была ошибка... И после всех реформ он оставался таковым. Безусловно, КГБ много видел и знал. Писал, бил в колокола. Но игра зашла далеко, и на депеши никто не реагировал. А 19 августа 1991 года рвануло на всю страну. Наши недруги ликовали, наблюдая, как арба покатилась по склону. Они даже финансировать доморощенную оппозицию перестали – «сами сожрут друг друга».

– В тот период Вы решили пойти в политику. Романтизм? Уверенность в возможности «остановить арбу»?
– И это тоже. Первое лезвие, по которому я пошёл. Было понимание, что нельзя так жить, хватит врать. Пришлось бросить вызов (я тогда всего-то подполковник) всесильному начальнику Управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области генералу Анатолию Куркову. Анатолий Алексеевич... Титан, авторитет. За ним сила, мощь, как тогда говорили, карательного аппарата. А выборы-то ни больше ни меньше – в Верховный Совет РСФСР. И то, что мне удалось победить в честной схватке, подтверждает притчу про арбу. Народ уже не боялся КГБ, он хотел новых лиц.

Курков – замечательный человек. Честный, порядочный, профессионал с большой буквы. Он сказал: «Пусть победит тот, кто сможет честно выиграть». К слову, когда я стал начальником питерского управления, пригласил его советником. Многому у него научился.

– Кураж?
– Вера в справедливость. Политтехнологов не было, денег тоже. Курсанты и слушатели политического училища ВВ МВД – вот и все технологи. Молодые парни. В другое время нас за одну такую мысль («на кого руку подняли!») со свистом попёрли бы из училища, из партии. Но времена изменились. Наверное, по этой причине в Верховном Совете меня избрали председателем комитета по обороне и безопасности.

– А видение, что делать, имелось?
– В известной степени. Я уже побывал в разных передрягах – Фергана, Сумгаит, Сухуми... Был комендантом района в Баку в 1989 году в период известных событий. Видел многое: просчёты власти и в центре, и на местах, оскал националистов, чаяния людей на земле. Много приходилось общаться с населением, военными, сотрудниками КГБ. Это хорошее подспорье для депутата – получаешь большой объём информации. К тому же и в нашем комитете были люди из КГБ, которые стремились реформировать всесильную организацию, сделать её эффективным инструментом противодействия внешним и внутренним угрозам.