«Ближний Восток стал ближе!»: рассказ паломника о поездке в Сирию

О стране и людях

До поездки в Сирию у меня была достаточно чёткая и вместе с тем простая иерархия святых мест: Святая Земля, Афон, Грузия, Дивеево, Киево-Печерская Лавра. Далее – всё остальное. Думаю, многие сразу заметят, что это список уделов Пресвятой Богородицы.

 

Конечно, я владел некоторой информацией об Антиохийском Патриархате и Сирии. Знал, что там множество библейских и новозаветных мест. Но «знать» и «осознавать» – это всё-таки не одно и то же. Неловко признаться, но первоначально я просто хотел найти и приобрести икону Иоанна Дамаскина в чалме. Да, вот так! Мне очень близок этот святой. С рождения и по сей день в моей жизни православие тесно соседствует с исламом: я родился и вырос в Уфе, где православные и мусульмане уже более 500 лет живут мирно бок о бок. Жизнь Иоанна из Дамаска и то, какие молитвы и тексты писал этот человек, не могли не отозваться в моей душе, не говоря об удивительнейшей истории с иконой Божией Матери «Троеручица». Я мечтал подышать тем же воздухом, походить по той же земле, где когда-то жил и творил преподобный Иоанн Дамаскин. Я пытался найти его икону в России, но у меня не получалось. Пытался через друзей и знакомых в Сирии, но, увы, с тем же результатом. Судьба словно дразнила меня: «Хочешь? – Приди и возьми!». И когда я узнал, что Императорское Православное Палестинское Общество организует паломнические поездки в закрытую пока для туристов Сирию, тогда я схватился за эту ниточку надежды обеими руками.

 

Икона прп. Иоанна Дамаскина

 

Было не просто сказать о поездке жене, но она, выслушав меня, на удивление легко благословила меня на это дело, сказав: «Я понимаю, как это для тебя важно. Будь осторожнее!». Кто-то из знакомых просто крутил пальцем у виска. Но я точно знал, что всё получится и всё будет хорошо. Решившись на поездку в Сирию, тем не менее, я и подумать не мог, что именно я в итоге найду в процессе поиска встречи с Иоанном из Дамаска.

Примерно за месяц до отъезда я, получив программу поездки, сел её изучать. Дамаск, Сайедная, Маалюля, Хомс, Кафр-Бухум, Тартус, Изра … Кроме Дамаска и Хомса, все остальные топонимы были для меня чистым белым листом. Да и Хомс был знаком только по сводкам Министерства обороны десятилетней давности. Я сел читать. И с первых же строк меня начало наполнять удивление.

 

Сирия. Средиземноморское побережье

 

Да, я знал, что Дамаск – это место, где был крещён Савл (в будущем – апостол Павел), но святой мученик Иулиан из Эмессы, святая равноапостольная первомученица Фекла, Сайеднайская икона Богородицы – эти страницы из истории Антиохийской Церкви были для меня абсолютно новыми, а потому вызывали ещё больший интерес. Что-то отзывалось внутри на эти имена и тянуло к себе. Были и понятные, личные, но очень значимые как бы совпадения. Например, я обнаружил в программе, что мы будем посещать храм 40 Севастийских мучеников в Хомсе, а я родился 22 марта, ровно на Сороки. Эти 40 стойких воинов всегда где-то рядом в моей душе с момента крещения. А в храме находится ковчег с частицами их мощей. К прочим добавилось и ещё одно трепетное ожидание. И к моменту отъезда таких было уже несколько, и куда тянет сильнее – понять было уже совсем сложно.

 

Хомс. Автор статьи перед ковчегом с мощами Севастийских мучеников

 

Ожидания и реальность: как сильно они порой расходятся! Я ожидал увидеть страну, разрушенную войной, блокпосты, уставших от войны людей, а попал в мир, больше напоминающий ожившую детскую сказку про Восток: добрые и отзывчивые люди, совершенно искренне питающие к России и русским самые тёплые чувства. Плакат на стене в церковной лавке «Спасибо, Россия!». А ведь надо понимать, что туристов в стране нет. Туристические визы не выдают. И эта строчка на стене лавки не маркетинговый ход. Это, можно сказать, крик души. Это очень приятно.

Нас всё время чем-то угощали: чаем, кофе, сладостями, печеньем, фруктами, соком или просто стаканом воды. Я, кажется, выпил годовую норму кофе (дома я его почти не пью, а тут зайти в храм, чтобы после этого не получить пусть даже крошечную чашечку крепкого кофе – такого невозможно себе представить). А как отказаться, когда люди предлагают угощение от чистого сердца?!

 

Чашечка арабского кофе

 

Конечно, следы войны везде. Их невозможно не заметить. Но война не сломила дух этих прекрасных людей. Наоборот, она обострила в них все самые лучшие качества и черты. Мы ехали мимо разрушенных пригородов Дамаска и сильно потрёпанного войной Хомса. Смотреть на это было больно. Но люди продолжают жить: даже на руинах жилищ исполняются слова родившегося в Антиохии святителя Иоанна Златоуста: «Жизнь жительствует!».

 

Дамаск. Вход в город через древние ворота «Баб Шарки»

 

Другим явлением, которое на протяжении всей поездки непрестанно меня поражало, стал арабский язык. Живя в России, да и путешествуя по странам Ближнего Востока и Средней Азии, привыкаешь к тому, что ассоциируется этот язык исключительно с исламом. А тут заходишь в наш родной православный храм и слышишь молитвы на арабском. Да, византийский распев легко узнаваем. Но всё равно диковинно! Закрываешь глаза: как будто ты в мечети. Открываешь – ты стоишь в православном храме. Это очень красиво! Арабский – очень певучий язык. В храме мученика Иулиана местный батюшка (абуна Антониос) нам даже специально спел величание на арабском, которое они заботливо перевели с церковнославянского и постарались придать ему максимально близкое к русскому оригиналу интонационное звучание. Это было очень красиво и трогательно.

 

О христианских святынях

Пожалуй, самое сильное впечатление на меня произвёл монастырь Рождества Пресвятой Богородицы в Сайеднае и находящаяся там чудотворная икона Богородицы, именуемая на арабском «Шагура» («Прославленная»). Считается, что этот образ был написан самим апостолом Лукой. Прошедшие столетия не прошли для иконы даром: говорят, лик на ней тёмен и едва различим, да и увидеть её, по сути, нельзя, поскольку она находится в особом ковчеге, который помещен в небольшую нишу полукруглой часовни. Сама ниша маленькая и снаружи завешана огромным количеством даров из золота и серебра от людей, получивших исцеление. Под дарами два маленьких образочка. В часовне темно, источником света является только пламя от лампад и свечей. Но ощущения от этого не становятся слабее, а скорее наоборот.

 

Сайедная. Икона Божией Матери «Шагура» у входа в пещерные храмы

 

В отсутствие видимого образа, на который можно смотреть, молитва была даже намного сильнее, чем обычно. Сопровождавшему нас священнику благословили совершить молебен, по окончании которого монахиня выдала каждому из нас по ватке, пропитанной маслом из лампады, и веревочке (такая местная традиция, не встречал больше нигде такого до этого). И когда мы вышли и отправились на литургию в храм, меня окончательно переполнило. Держать слёзы дальше было просто невозможно. А ведь я человек не сентиментальный и вообще скептик. Я юрист по основной профессии. Сомневаться во всём – это мой основной профессиональный навык. Но тут всё это сдуло, словно пыль ветром. Чувство присутствия Богородицы в этом святом месте настолько сильно, что почувствует даже такой толстокожий человек, как я. Словами передать это невозможно.

 

Сайедная. Архимандрит Филипп, игумен Серафим и Михаил Голубев

 

Позже нам предложили монастырский завтрак в трапезной: лепешки, маслины, баклажаны, свежие овощи, вареные яйца, восточные соусы и варенье к чаю... Затем игумения Феврония приняла нас лично в зале для гостей и напоила кофе. Ей уже очень много лет, но глаза ясные и светятся добротой и любовью. На выражение нашего восхищения, она всякий раз повторяла «альхамдулиллях», «альхамдулиллях» («Слава Богу» на арабском) и улыбалась. Не остались мы и без подарков.

 

Сайедная. Игумения Феврония тепло и сердечно принимает паломников из России

 

Да и сам монастырь, находящийся на вершине невысокой горы, просто невероятно красив. Сверху открываются потрясающие виды на Сайеднаю и окрестности. Надо отметить, что городок во время войны не был взят боевиками. Жители все как один встали на его защиту и отстояли. Думаю, что Божья Матерь хранит это место особым образом.

Не знаю, стоит ли описывать все монастыри и храмы, которые мы посетили. Их было очень много. Одних монастырей было больше 10. Но есть и такие, не рассказать о которых невозможно.

 

Маалюля. Монастырь св. Феклы

 

Монастырь святой равноапостольной Феклы в Маалюле, который мы посетили на следующий день, совсем другой, но тоже пробирает до мурашек. Там я имел ещё одно личное чудо, о котором, к сожалению, не могу рассказать публично. Но выпитая мною кружка воды из святого источника сотворила со мной совершенно зримое чудо. Из Сирии я вернулся гораздо здоровее, чем был до того.

 

Монастырь в Сайеднае расположен на горе. Монастырь Фёклы, наоборот, – в расщелине среди гор. Даже с чисто эстетической точки зрения тут очень красиво. Маленькие купола, рассыпанные между скал, перемежаются с соснами и другими деревьями и высыпаются вниз по склону в городок. А попадаешь ты в монастырь по тропе в скалах, через настоящий узкий каньон. Ощущение прикосновения к тайне накрывает практически сразу, как только ступаешь на тропу, по которой некогда спасалась бегством от преследователей святая Фекла.

 

Маалюля. Расщелина, через которую паломники попадают в монастырь св. Феклы

 

Монастырь в Маалюле был захвачен боевиками. Всё что можно было сжечь и испортить, было сожжено и испорчено. При этом мощи святой Феклы остались нетронутыми! Это ли не чудо?! За 10 лет обитель отстроилась фактически заново. В лавке монастыря висят пострадавшие от бесноватых террористов иконы – обгоревшие, разбитые, с выколотыми глазами, изрубленные в приступе безумной злобы. Смотреть на это больно. Мир очень хрупок. И словно вызов в�