Николай Ге. Е.Л. Герасимова

Родился будущий художник в Воронеже. Ге — фамилия, странная для русской провинции. Французские дворяне переселялись в Россию, спасаясь от революционного террора. Иосиф Ге женился на дочери полтавского помещика. Когда началась Отечественная война, его сыну Николаю было шестнадцать. Офицер русской армии Николай Ге сражался с армией Наполеона, участвовал во взятии Парижа. Так Ге стали русскими.

Художник Николай Николаевич Ге — третий сын героя войны 1812 года.

Мать умерла вскоре после его рождения. Семья перебралась в Малороссию. Учились дети в Киеве. Гимназия, потом Киевский университет — математическое отделение философского факультета. У Николая Ге были способности к точным наукам. Вдруг вспоминаешь об этом „случайном эпизоде“, когда читаешь описание его мастерской на хуторе:


Университетского курса он не окончил ни в Киеве, ни в Петербурге. Страсть к рисованию оказалась сильнее математических способностей. В Академии художеств он терпеливо и настойчиво осваивал основы живописного ремесла. Золотая медаль открывала ему путь в Италию.


Стремление к независимости — немаловажная черта характера Николая Ге.

На свободе для пенсионера петербургской Академии художеств началась серьезная работа самообразования. Ге добросовестно изучает римские древности, много читает. Его изящные и эффектные эскизы, которых можно насчитать сотни, как заметки на полях прочитанных книг. Он честно пытался возбудить в себе сочувствие к героям древности — „Любовь весталки“, „Смерть Виргинии“, „Разрушение Иерусалимского храма“, — но настоящего волнения в душе не возникало. Эскизы не становились картинами.

На его итальянских работах встречаются пометки — „подражание Брюллову“, „под впечатлением Иванова“. Карл Брюллов со времен Академии был для Ге кумиром. Молодой художник восхищался его независимостью и творческой свободой: он первый стал самим собой.

Грандиозная картина Александра Иванова „Явление Мессии“ — Ге успел увидеть ее в римской мастерской — не произвела на него непосредственного впечатления, так как не было иллюзии. Ему казалось, что картина опоздала, что требования искусства уже ушли далеко вперед. Но итальянские пейзажи Ге — море, скалы, облака, — написанные серьезно и точно, без красивых фраз, все же больше напоминают натурфилософские этюды Иванова, чем нарядные картинки Брюллова.


Половина пенсионерского срока осталась позади, а отчитаться перед Академией было нечем.


В Италии родились сыновья. Жить с детьми в Риме было неудобно, Ге переехали во Флоренцию. Здесь оказалось много знакомых. Дом Ге был открыт для всех. Сюда приходили русские, итальянцы, французы. Вечера проходили в „страшных спорах“. Спорили об искусстве, философии, политике

В этой накаленной атмосфере споров о жизни родился замысел первой настоящей картины Николая Ге.


Через неделю была подмалевана картина, в настоящую величину, без эскиза.

Выстраивая на холсте комнату Тайной вечери, художник создает иллюзию (которой так не хватало ему в картине Александра Иванова).


Ге вводит нас внутрь комнаты. Входя, мы сталкиваемся с уходящим. Он заслонил свет. Не разглядеть лица. Только темный силуэт, бесшумно, как призрак, выдвигающийся навстречу. Иуда — главная интрига картины. Евангельский текст, „переведенный“ с высокого литературного стиля на общепонятный разговорный, обнаружил ошеломляющую остроту. Почему Иуда предал своего учителя? Деньги? Желание самоутвердиться? Разочарование в учителе? Или стремление к общественному благу?

Ге вспоминал, какое впечатление произвела картина на Герцена.


Картина Ге заставляла задуматься над главным парадоксом современной эпохи. Почему споры между умными людьми, стремящимися к общественному благу, приводят к разрыву отношений, вражде, не останавливающейся перед предательством? И что такое „борьба за общественное благо“ в свете христианской любви?

Осенью 1863 года Ге привез „Тайную вечерю“ в Петербург. На академической выставке она имела громкий успех. Это был первый успех художника, имевшего дар „всюду возбуждать вопросы жизни“. Картину хвалили, ругали, о ней везде говорили. Она обжигала, тревожила, не отпускала.

Ге вдруг оказался знаменитым. Для студентов Академии он стал легендой, такой же прекрасной, как легенда о „великом Карле“.


Вернувшись во Флоренцию, он окунулся в работу. Множество замыслов роилось в его голове. Они созрели внутри „Тайной вечери“, как семена зреют внутри плода: самоотверженный подвиг Христа, материалисты и идеалисты, которые никогда не понимают друг друга… Он написал две большие картины — „Христос в Гефсиманском саду“ и „Вестники воскресения“