Императорское Православное Палестинское Общество: XIX – XX – XXI вв

Задуманное еще зачинателями русского дела на Востоке епископом Порфирием (Успенским) и архимандритом Антонином (Капустиным) и созданное в 1882 г. державной волей Александра III, ИППО в дореволюционный период пользовалось государственным вниманием и поддержкой. Во главе его стояли вел. кн. Сергей Александрович (с момента основания Общества до дня своей гибели 4 февраля 1905 г.), а затем, до 1917 г., вел. кн. Елизавета Федоровна. Государственные и имущественные интересы, связанные с наследием ИППО на Ближнем Востоке, позволили ему выстоять в условиях революционного катаклизма, пережить советский период и активизировать свою работу сегодня.

Деятельность ИППО долгое время не являлась предметом комплексного исследования историков. До 1917 г. единственной работой на эту тему была неоконченная монография А. А. Дмитриевского «Императорское Православное Палестинское общество и его деятельность за истекшую четверть века» (автор довел изложение лишь до 1889 г.— времени его слияния с Палестинской Комиссией). В послеоктябрьский период Православному Палестинскому Обществу, Русской Духовной Миссии (РДМ) в Иерусалиме и другим подобным учреждениям были посвящены только краткие юбилейные заметки в соответствующих выпусках «Палестинского сборника». Ситуация изменилась лишь в последние годы. В историко-архивных византологических изданиях и в периодической печати появилось несколько статей, связанных с данной темой. В Санкт-Петербурге вышла монография израильского арабского историка О. Махамида, посвященная истории школ Палестинского Общества, их значению для формирования нескольких поколений арабской национальной интеллигенции.

Автор настоящей статьи подготовил и издал 2 тома документов, исследований и материалов «Россия в Святой Земле» и монографию «Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX — начале XX в.» (М., 2006). В Институте востоковедения РАН история русско-палестинских отношений стала темой кандидатской диссертации И. А. Воробьевой и книги Б. Ф. Ямилинца.

В зарубежной историографии истории ИППО посвящены 2 обобщающих работы — «Русские интересы в Палестине» Ф. Дж. Ставру и «Русское присутствие в Сирии и Палестине. Церковь и политика на Ближнем Востоке» Д. Хопвуда. Сильной стороной первой монографии является использование греческих источников, при этом центр тяжести исследования смещается в область русско-греческих церковно-политических противоречий. Хопвуд — крупный арабист, знаток политической борьбы российской и британской дипломатий на Ближнем Востоке. Естественный недостаток обеих работ — незнание русского архивного материала, независимо от желания или позиции авторов обедняющее и нередко искажающее общую картину.

Настоящая статья не только дает обобщающий обзор истории ИППО, отмечающего в нынешнем году 125 лет своего служения России, отечественной науке и культуре, но также открывает некоторые, неизвестные прежде исследователям, страницы его деятельности.

«Несимметричный ответ»: Парижский мир и Русский Иерусалим

Отношения России с христианским Востоком (византийским и поствизантийским миром), восходящие еще к эпохе Крещения Руси, не прерывались ни в эпоху монгольского ига, ни после захвата Константинополя крестоносцами (1204 г.) и турками (1453 г.). В императорский период (XVIII–XIX вв.), когда в международных трактатах и конвенциях тема святых мест приобрела международно-правовой характер, а церковно-дипломатическая проблематика сделалась неотъемлемой частью внешнеполитического дискурса, Россия лишь продолжала вековые традиции своих связей с православными народами Османской империи — и своей исторической ответственности за них.

Не всегда явно формулируемая, эта тема ответственности неизменно выступала одним из факторов политической и военно-политической деятельности императорской России. Подлинным водоразделом в этом отношении стала эпоха Крымской войны, самое возникновение которой было связано, как известно, с традиционной для России попыткой защиты прав православного населения Турецкой империи. После окончания войны, вопреки ее тяжелым для России результатам, русской дипломатии удалось осуществить прорыв именно на иерусалимском направлении, используя древнюю, давно, казалось, забытую, но легко поддающуюся активизации стихию русского православного паломничества. Если в первый свой приезд в Палестину (1830 г.) А. Н. Муравьев встретил в Иерусалиме всего лишь около двух десятков застрявших там в связи с войной российских паломников, а к середине XIX столетия их бывало в Святой Земле от 200 до 400 человек в год, то к началу Первой мировой войны через учреждения ИППО проходило ежегодно до 10 тыс. человек. Из инстинктивного, неуправляемого народного движения паломничество становилось инструментом умелой — и не только церковной — политики. В Париже еще не был подписан мирный договор 1856 г., а о русском проникновении на Восток уже заговорили… в Иерусалиме. Был найден новый внешнеполитический подход, призванный компенсировать проигрыши и уступки, и состоял он, в духе времени, в формировании сферы собственных интересов в Святой Земле, а, значит, собственного плацдарма проникновения.

Первым шагом стало создание в 1856 г. Русского общества пароходства и торговли с руководством в Петербурге и главной портовой базой в Одессе. Учредителями Общества были флигель-адъютант, капитан 1 ранга Н. А. Аркас и владелец пароходов на Волге Н. А. Новосельский. Для поощрения и поддержки Общества правительство обязалось производить ему в течение 20 лет помильную плату (около 1.5 млн. руб. в год), выдавать 64 тыс. руб. в год на ремонт судов и приобрести 6670 акций компании на сумму 2 млн. руб. (половина суммы была внесена немедленно). Быстрота учреждения Общества, внимание к нему со стороны высших эшелонов власти, щедрое финансирование, предоставленное казной, — все свидетельствовало о важном значении, которое придавало ему правительство. Уже к концу 1857 г. в распоряжении Общества находилось 17 пароходов и 10 — на верфях. (Для сравнения: в канун Крымской войны вся паровая флотилия Одесского порта состояла из 12 судов). Первые капитаны судов, офицеры и суперкарго РОПИТ — все были из русского военного флота.

В целях централизации управления строительством и эксплуатацией паломнических подворий Палестины 23 марта 1859 г. в Санкт-Петербурге был создан Палестинский Комитет во главе с братом царя, вел. кн. Константином Николаевичем. Александр II приказал отпустить на его цели из Государственного казначейства 500 тыс. руб. Был открыт также ежегодный церковный сбор (так называемый «Вербный», или «Палестинский»). За 5 лет существования Палестинского Комитета в его кассу поступило 295550 руб. 69 коп. кружечного сбора, в среднем — по 59 тыс. руб. в год, что, по справедливому замечанию А. А. Дмитриевского, «нельзя не признать для эпохи освобождения крестьян от крепостной зависимости весьма благоприятным результатом». Использовались и другие виды добровольных пожертвований. Так, от откупщиков разных губерний было получено 75 тыс. руб., от камергера Яковлева — 30 тыс. руб. По отчетам Комитета, к концу 1864 г. его капитал составил 1003259 руб. 34 коп.

Не останавливаясь на подробностях приобретения участков и возведения Русских построек, отмечу только, что запущенный маховик паломнического движения требовал дальнейшего расширения материальной базы в Палестине. Русские постройки приняли первых паломников в 1864 г. Главная цель, которую преследовали в Петербурге, создавая Палестинский Комитет, была достигнута: «Русская Палестина» стала реальным духовно-политическим фактором в жизни христианского Востока. Правда, ее материальное обеспечение отнюдь не было блестящим. Палестинские подворья по прошествии лет ветшали, становились тесны для растущего потока паломников; общественность била тревогу, а бюрократические отчеты Палестинской Комиссии, сменившей одноименный комитет, оставались казенно-благополучными: рассчитывали на непритязательность и безропотность простонародной паломнической массы. Назревала новая реорганизация русского дела на Востоке с выдвижением на первый план (при по-прежнему решающей роли государственных структур и церковной «кружки») более свободной и демократической общественной инициативы, воплощением которой явилось Православное Палестинское общество.

Создание Палестинского Общества

Для удобства анализа деятельности ИППО необходимо наметить некоторую периодизацию. История Общества знает 3 больших периода: дореволюционный (1882 — 1917 гг.), советский (1917 — 1991 гг.) и постсоветский (с 1992 г. до настоящего времени). При более внимательном рассмотрении деятельность ИППО дореволюционного времени явственно распадается, в свою очередь, на 3 этапа. Первый открывается созданием Общества 8 мая 1882 г. и заканчивается его преобразованием и слиянием с Палестинской Комиссией 24 марта 1889 г. Второй обнимает отрезок времени с 1889 г. до первой русской революции 1905 — 1907 гг. и завершается для Общества рядом трагических утрат: в 1903 г. умер его основатель и главный идеолог В. Н. Хитрово, в феврале 1905 г. бомбой террориста был убит первый председатель вел. кн. Сергий Александрович, а в августе 1906 г. скончался секретарь А. П. Беляев. С уходом «отцов-основателей» завершился «восходящий» героический этап в жизни Палестинского общества. Последний, третий период, помещающийся «между двух революций», связан с приходом к руководству вел. кн. Елизаветы Федоровны в качестве председателя и профессора А. А. Дмитриевского в качестве секретаря. Завершается он началом Первой мировой войны, когда реально прекратилась работа российских учреждений на Ближнем Востоке и оборвалась связь с ними, или, формально, Февральской революцией и отставкой вел. кн. Елизаветы Федоровны.

Внутри «советского» периода также можно заметить определенные хронологические градации. Первые 8 лет (1917 — 1925 гг.) я определил бы как период «борьбы за выживание». Растеряв в революционной ломке и разрухе старорежимные титулы, Российское Палестинское общество при АН СССР (так оно стало называться) только в октябре 1925 г. было официально зарегистрировано НКВД. После нескольких «спокойных» (т. е. никакой деятельностью не отмеченных) лет, в течение которых ушли из жизни и из науки большинство дореволюционных деятелей Общества, в том числе академики Ф. И. Успенский (председатель РПО в 1921 — 1928 гг.) и Н. Я. Марр (председатель в 1929 — 1934 гг.), РПО плавно переходит в совершенно виртуальный режим существования: никем формально не закрытое, оно мирно прекращает функционирование. Это «усыпленное» существование продолжается до 1950 г., когда по «высочайшему» указанию Общество было реанимировано в связи с изменением ситуации на Ближнем Востоке — возникновением государства Израиль. Последующие десятилетия трудно, но приходится назвать «периодом возрождения». Распад Советского Союза в 1991 г. и последовавший всесторонний политический и экономический кризис, казалось, вновь поставили под вопрос само существование Общества. Лишенное материальной и иной поддержки, оно вынуждено было искать для себя новый статус и новые, независимые источники финансирования. Воспользовавшись ситуацией, Общество смогло восстановить свое историческое имя: Императорское Православное Палестинское Общество (постановление Верховного Совета от 25 мая 1992 г.). Названная