Сергей Степашин в интервью «КП»: Лидеры в Европе помельчали, отсюда - ее дебилизация
…- Сергей Вадимович, вы один из немногих, а, может быть, единственный политик и общественный деятель, действующий ныне, за плечами у которого - встречи с настоящими корифеями европейской политики. А это Коль, Миттеран, Ширак, Берлускони, Шредер…
- И даже король Испании бывший. Хуан Карлос Второй.
- Да, кстати, почему я о них решил поговорить? Потому что тоже многих из них видел, с кем-то даже общался, потому что освещал визиты Владимира Владимировича Путина и в Германию, и в Италию, во многие европейские страны. И вот сейчас мы все наблюдаем за тем, что творится в Европе, что происходит с их лидерами новыми…
- С лидерами, Саша, нечего не происходит – просто лидеров нет. Помельчали. Владимир Владимирович Путин как-то их назвал… но я не буду повторять его слова ( «подсвинками». - А.Г. ). А что он имел в виду, мы тоже с тобой знаем.
- Никак только там, на западе, не могут перевести «подсвинок» на «родные языки» - или делают вид, что не могут.
- Ну, причин здесь несколько на самом деле..
- Почему же произошла дебилизация Европы?
- Скорее, не дебилизация, а Европа просто сегодня живет совершенно в другом мире, не понимая, что происходит на самом деле. Причин тут несколько.
С одной стороны, жили неплохо, особенно Германия, при той же Ангеле Меркель. Да и другие страны тоже.
И это людей как-то немножко дезориентировало – ну, чего лезть в большую политику? Какая разница, кого изберут? Главное, чтобы мы жили хорошо. Вот этих лидеров-то и избирает население на самом деле. Хотя голосует не так много людей.
Второе. Это жесткая борьба с системной оппозицией. Потому что идет серьезное поправение во многих странах.
Это связано, во-первых, с огромным ростом миграции, да и национальное самосознание у многих начинает расти - опять же в той же Франции и Германии, в первую очередь.
А когда нам говорят о демократии в этих странах, мы видим, что никакой демократии там на самом деле нет. Попробуй что-нибудь им скажи! Вот как с госпожой Ле Пен. У нее самый высокий рейтинг сегодня, а ее могут не допустить к выборам в следующем году. Потому что Макрон - и те, кто вместе с ним трудится сегодня, условно говоря, в правительстве Франции - понимают, какие их ждут последствия…
Ну и третье. Смена поколений. Все-таки и Франсуа Миттеран, с которым я встречался, и Жак Ширак, и Гельмут Коль – это люди, выросшие и сформировавшиеся в очень сложные времена – а это окончание Второй мировой войны. Некоторые из них застали войну в разных качествах. Поэтому они видели те сложности и трагедии, которые случались в их странах. Ведь нельзя же сравнить тройку ялтинскую – Сталин, Рузвельт и Черчилль – с какой-либо еще тройкой сегодня.
- Нет, конечно.
- Назови мне, пожалуйста, пример? Я не найду.
- И я не найду… Это даже смешно.
…- А вот что касается встреч… Расскажите!
- У меня, конечно, самые интересные были встречи с Гельмутом Колем. Их было несколько.
Первая – когда я был директором ФСК, еще не ФСБ ( речь о Лубянке. - А.Г. ) и мы занимались вопросами предотвращения утечки ядерных материалов. Потому что была организована такая кампания: дескать, Россия не может сохранить ядерное оружие, ядерные боеприпасы. И была в Мюнхене организована провокация…
И, когда Ельцин пригласил меня, я ему дал справку соответствующую, он позвонил Гельмуту Колю и сказал, что приедет Степашин.
Я прибыл туда, в Германию, была интереснейшая встреча, вместе потом с министром-координатором спецслужб Шмидбауэром и мы сумели доказать, что это была американская провокация.
Кстати, это очень серьезно – 1994 год, на всякий случай. И тогда я встречался с Гельмутом Колем. Конечно, меня поразила эта личность. Просто потрясающая.
И я тогда, помню, поднабрался наглости и прямо его спросил – а как же так получилось вот и с выводом наших войск – а ведь мы же страна-победитель, да и как вы вообще относитесь к развалу Союза?
Он так посмотрел на меня внимательно и сказал – ну, я вообще-то очень был удивлен, когда мы в Архызе встречались с президентом Горбачевыми он согласился на все условия.
Он согласился на все условия! А чего мы должны были отказываться, говорит. Ведь, по идее, Германия нам по сей день должна Бог знает сколько…
Еще про Шредера, про 1998 год вспомнил. Я тогда участвовал в «Большой восьмерке» в Кельне вместо Ельцина, как премьер-министр, и выкатили они нам долг в 32 миллиарда долларов, как сейчас помню.
- Германия?!
- Я подошел к Клинтону. Был перерыв, кстати. А у меня до этого с президентом США было несколько встреч, телефонных разговор по Югославии – почему-то Борис Николаевич мне поручил этим заниматься, хотя за это отвечает президент – за внешнюю политику.
И я говорю Клинтону: как так получается? Мы ушли, мы победители, мы выводим войска и мы еще должны долг немцам?
Он так немножко удивился? «Правда, что ли?» Я не знаю, пошутил он или нет, но отнесся очень серьезно. Подозвал Шредера и начал вести с ним разговор о том, что так неправильно на самом деле. И тогда мы договорились о списании 32 миллиардов долларов.
- Я знаю, что вы и с Миттераном, и с Шираком общались. Меря, знаете чем Ширак поразил? Я однажды слышал, как он говорит по-русски. И ходили легенды, что он якобы «Евгения Онегина» знал наизусть.
- Да, он хорошо знал русскую литературу, Ширак. Миттеран-то был более жесткий человек.
Кстати, насчет Жака Ширака расскажу историю. Это был Кельн, 1998 год, заключительный ужин в маленьком ресторанчике – очень скромный, простой, но с хорошей едой.
Я за столиком сидел с премьер-министрами Италии и Японии, а Ширак, Шредер и Клинтон за соседним столиком.
Вдруг ко мне подбегает супруга Билла Клинтона - госпожа Хилари Клинтон и говорит: «Сергей, у нас спор произошел». А мы на английском разговаривали, переводчиков не было. «Какой спор?», - спрашиваю. «Ну, подойди», - говорит она.
Я подошел.
Шредер мне объясняет – дескать, он говорю Шираку, что вот «бистро» - это потому, что русские казаки, которые взяли Париж, говорили – давай быстро, быстрой еды! Ну, на самом деле, это одна из версий.
Замолчал Шредер, Ширак заулыбался, а Клинтон просто заржал! Вот такая история. Так мы с ними общались…