Сергей Степашин в интервью «КП»: Лидеры в Европе помельчали, отсюда - ее дебилизация

…- Сергей Вадимович, вы один из немногих, а, может быть, единственный политик и общественный деятель, действующий ныне, за плечами у которого - встречи с настоящими корифеями европейской политики. А это Коль, Миттеран, Ширак, Берлускони, Шредер…

- И даже король Испании бывший. Хуан Карлос Второй.

- Да, кстати, почему я о них решил поговорить? Потому что тоже многих из них видел, с кем-то даже общался, потому что освещал визиты Владимира Владимировича Путина и в Германию, и в Италию, во многие европейские страны. И вот сейчас мы все наблюдаем за тем, что творится в Европе, что происходит с их лидерами новыми…

- С лидерами, Саша, нечего не происходит – просто лидеров нет. Помельчали. Владимир Владимирович Путин как-то их назвал… но я не буду повторять его слова ( «подсвинками». - А.Г. ). А что он имел в виду, мы тоже с тобой знаем.

- Никак только там, на западе, не могут перевести «подсвинок» на «родные языки» - или делают вид, что не могут.

- Ну, причин здесь несколько на самом деле..

- Почему же произошла дебилизация Европы?

- Скорее, не дебилизация, а Европа просто сегодня живет совершенно в другом мире, не понимая, что происходит на самом деле. Причин тут несколько.

С одной стороны, жили неплохо, особенно Германия, при той же Ангеле Меркель. Да и другие страны тоже.

И это людей как-то немножко дезориентировало – ну, чего лезть в большую политику? Какая разница, кого изберут? Главное, чтобы мы жили хорошо. Вот этих лидеров-то и избирает население на самом деле. Хотя голосует не так много людей.

Второе. Это жесткая борьба с системной оппозицией. Потому что идет серьезное поправение во многих странах.

Это связано, во-первых, с огромным ростом миграции, да и национальное самосознание у многих начинает расти - опять же в той же Франции и Германии, в первую очередь.

А когда нам говорят о демократии в этих странах, мы видим, что никакой демократии там на самом деле нет. Попробуй что-нибудь им скажи! Вот как с госпожой Ле Пен. У нее самый высокий рейтинг сегодня, а ее могут не допустить к выборам в следующем году. Потому что Макрон - и те, кто вместе с ним трудится сегодня, условно говоря, в правительстве Франции - понимают, какие их ждут последствия…

Ну и третье. Смена поколений. Все-таки и Франсуа Миттеран, с которым я встречался, и Жак Ширак, и Гельмут Коль – это люди, выросшие и сформировавшиеся в очень сложные времена – а это окончание Второй мировой войны. Некоторые из них застали войну в разных качествах. Поэтому они видели те сложности и трагедии, которые случались в их странах. Ведь нельзя же сравнить тройку ялтинскую – Сталин, Рузвельт и Черчилль – с какой-либо еще тройкой сегодня.

- Нет, конечно.

- Назови мне, пожалуйста, пример? Я не найду.

- И я не найду… Это даже смешно.

…- А вот что касается встреч… Расскажите!

- У меня, конечно, самые интересные были встречи с Гельмутом Колем. Их было несколько.

Первая – когда я был директором ФСК, еще не ФСБ ( речь о Лубянке. - А.Г. ) и мы занимались вопросами предотвращения утечки ядерных материалов. Потому что была организована такая кампания: дескать, Россия не может сохранить ядерное оружие, ядерные боеприпасы. И была в Мюнхене организована провокация…

И, когда Ельцин пригласил меня, я ему дал справку соответствующую, он позвонил Гельмуту Колю и сказал, что приедет Степашин.

Я прибыл туда, в Германию, была интереснейшая встреча, вместе потом с министром-координатором спецслужб Шмидбауэром и мы сумели доказать, что это была американская провокация.

Кстати, это очень серьезно – 1994 год, на всякий случай. И тогда я встречался с Гельмутом Колем. Конечно, меня поразила эта личность. Просто потрясающая.

И я тогда, помню, поднабрался наглости и прямо его спросил – а как же так получилось вот и с выводом наших войск – а ведь мы же страна-победитель, да и как вы вообще относитесь к развалу Союза?

Он так посмотрел на меня внимательно и сказал – ну, я вообще-то очень был удивлен, когда мы в Архызе встречались с президентом Горбачевыми он согласился на все условия.

Он согласился на все условия! А чего мы должны были отказываться, говорит. Ведь, по идее, Германия нам по сей день должна Бог знает сколько…

Еще про Шредера, про 1998 год вспомнил. Я тогда участвовал в «Большой восьмерке» в Кельне вместо Ельцина, как премьер-министр, и выкатили они нам долг в 32 миллиарда долларов, как сейчас помню.

- Германия?!

- Я подошел к Клинтону. Был перерыв, кстати. А у меня до этого с президентом США было несколько встреч, телефонных разговор по Югославии – почему-то Борис Николаевич мне поручил этим заниматься, хотя за это отвечает президент – за внешнюю политику.

И я говорю Клинтону: как так получается? Мы ушли, мы победители, мы выводим войска и мы еще должны долг немцам?

Он так немножко удивился? «Правда, что ли?» Я не знаю, пошутил он или нет, но отнесся очень серьезно. Подозвал Шредера и начал вести с ним разговор о том, что так неправильно на самом деле. И тогда мы договорились о списании 32 миллиардов долларов.

- Я знаю, что вы и с Миттераном, и с Шираком общались. Меря, знаете чем Ширак поразил? Я однажды слышал, как он говорит по-русски. И ходили легенды, что он якобы «Евгения Онегина» знал наизусть.

- Да, он хорошо знал русскую литературу, Ширак. Миттеран-то был более жесткий человек.

Кстати, насчет Жака Ширака расскажу историю. Это был Кельн, 1998 год, заключительный ужин в маленьком ресторанчике – очень скромный, простой, но с хорошей едой.

Я за столиком сидел с премьер-министрами Италии и Японии, а Ширак, Шредер и Клинтон за соседним столиком.

Вдруг ко мне подбегает супруга Билла Клинтона - госпожа Хилари Клинтон и говорит: «Сергей, у нас спор произошел». А мы на английском разговаривали, переводчиков не было. «Какой спор?», - спрашиваю. «Ну, подойди», - говорит она.

Я подошел.

Шредер мне объясняет – дескать, он говорю Шираку, что вот «бистро» - это потому, что русские казаки, которые взяли Париж, говорили – давай быстро, быстрой еды! Ну, на самом деле, это одна из версий.

Замолчал Шредер, Ширак заулыбался, а Клинтон просто заржал! Вот такая история. Так мы с ними общались…

- Вы песню на английском исполняли или на русском?

- Конечно, на русском, я на английском русские песни не пою. Как и на украинском Пушкина не читаю.

- А еще с кем из европейских лидеров Сергею Вадимовичу Степашину доводилось общаться?

- Ну, с Берлускони у меня тоже состоялась как-то встреча, я был уже председателем Счетной палаты. Он знал, что я бывший премьер-министр.

- Берлускони своеобразный был, да. Мы освещали его визит, по-моему, в Калугу, когда оказался в женском коллективе – он там со всей сменой перецеловался.

- Ну, на самом деле ориентация у него была правильная, придерживался традиционных ценностей – мужчина любил женщин.

- То есть, в отличие от нынешних европейских лидеров?

- Когда я вижу Макрона, я вообще не понимаю, какой он… ну ладно, не будем комментировать.

- А как вам англичане?

- Ну, встречался я и с Тони Блэром – но это уже был не очень открытый разговор. Все-таки с англичанами всегда сложно разговаривать, что-то у них внутри есть антироссийское. Кстати, рекомендую всем сходить на новый вариант спектакля «Снова №13», который поставил Владимир Машков в театре «Современник». Ох, он по англичанам там проехался! Сходите. Рекомендую «Комсомолке».

- Все-таки диагноз давайте поставим, Сергей Вадимович. Почему Европа, причем, на наших глазах, так опустилась? Ну, вы сказали, смена поколений, дебилизация…

- Ну, я думаю, что в этом году в европейских странах - выборы. Может, они что-то и изменят.

Вот для меня интересно будет, во-первых, сколько удержится Стармер в Англии. Я теперь не буду говорить в Великобритании, я с Лавровым Сергеем согласен – какая она великая? История - да, великая, а сама-то она уже давно-давно Англия. Это первое, что мне очень интересно.

И второе – конечно, это выборы во Франции в следующем году. Макрон точно на них не идет. Посмотрим, что там может произойти.

Это очень любопытно на самом деле. И ты обратил внимание – пошли сигналы из Франции, что - а надо бы нам с президентом Путиным поговорить.

На что Песков сказал – звоните. Пусть Макрон хоть завтра позвонит, Путин переговорит.

Ты, Саш, знаешь, Владимир Владимирович легок на то, чтобы встречаться и общаться с лидерами государств, и не только.

Ну и, конечно, ключевой темой для меня была и остается Германия. К сожалению, сегодня настроения (я знаю просто информацию) среди простых граждан Германии по отношению к нашей стране не очень. Все-таки мозги промыли, ох, как промыли!

Вот это тоже нужно учитывать. Надо иметь в виду. Правые настроения, антимерцовские, конечно, это хорошо, но мы должны четко понимать, что национализм очень близок к нацизму.

- То есть, нам нужно ухо держать востро?

- Да. Что мы и делаем на самом деле. Я думаю, что в данной ситуации Владимир Путин занимает точную, выверенную, четкую и жесткую позицию.

Другого пути у нас нет.

- Вы эту тему с Владимиром Владимировичем Путиным обсуждали?

- Как-то в прошлом году, когда он меня поздравлял с днем рождения, мы с ним так обстоятельно поговорили по всем этим делам. И потом, я думаю, что он читает, то, что я говорю, наверное, Песков ему докладывает. Я ж не лукавлю, я говорю искренне сейчас.

- А я Пескову докладываю иногда.

- А ты молодец. ( смеется )

- Я знаю, что у вас очень тесные связи, в том числе, вы болельщики футбольные, с Сергеем Викторовичем Лавровым. Вы обсуждаете эти темы, может быть - хотя бы в переписке?

- Нет, мы с ним, в числе других тем, говорили не так давно (я и письмо ему написал) по поводу все-таки Святой земли. Я ИППО возглавляю, Императорское православное палестинское общество, где ты, Саша, сейчас находишься. И мы все-таки очень рассчитываем, что в этом году нам удастся вернуть в лоно нашей страны Александровское подворье. Это Порог Судных Врат, как ты знаешь, откуда Иисуса повели на Голгофу.

У меня даже такая вот мысль на этот счет имеется – вот как только мы решим эту проблему, я думаю, разрешится все и с Украиной - конечно, на наших условиях.

- Спасибо огромное.

Источник: kp.ru