Сорокапятилетний Иван Алексеевич изображен художником в пору своего писательского успеха в России. Художник в довольно сухой, графической манере фиксирует удачливую пору его жизни, иллюстрируя ее внешними приметами, начиная от свободной, полной аристократического достоинства позы, до сигары, зеленого галстука и туго накрахмаленного воротника рубашки. Это «утонченный Бунин» (с галстуком от Шанкса, как он любил спустя полвека прихвастнуть), беспримерно талантливый, аристократично красивый, любящий женщин и бесконечно гордый своим шестисотлетним дворянством; Бунин, с обликом которого так сочетаются посвященные ему стихи Игоря Северянина:

Уют усадеб в пору листопада.
Благая одиночества отрада.
Ружье. Собака. Серая Ока.
Душа и воздух скованы в кристалле.
Камин. Вино. Перо из мягкой стали.
По отчужденной женщине тоска.

Только тоска грызла его душу в предчувствии глобальных перемен в России и в мире. В поисках опоры именно в 1915 году, когда идет Первая мировая война, Бунин паломничает по монастырям и храмам, посещает Троице-Сергиевскую лавру. Там он насмотрелся на толпы верующих, на юродивых и странников, наслушался их рассказов. Он испытывает разочарование, глядя, как выродилось с годами в откровенное смертельно опасное ханжество некогда беспорочное, святое служение христианским заветам.

Такое же вырождение, на его взгляд, царит и в среде собратьев по пиру. Бунин с самого начала творческого пути стоял в стороне от литературных течений своего времени, полагая, что мир литераторов гниет и варится в собственном соку, а правы лишь те, кто всю жизнь читает только Коран, Веды и Библию. Его талант венчала академия, а в 1933 году он вошел в историю как первый российский писатель – лауреат Нобелевской премии.